Книга величиной в жизнь. Связка историко-философических очерков

СЕРДЕЧНАЯ РАНА: „Я говорю сердечная рана, но не боковая рана, поскольку всякое предание ее удостоверяет таковой, и что мне подтвердил эксперимент. Удар копья, нанесенный в правый бок, достиг сердца, пробив перикард“.

И доктор Барбе вспоминает евангельский фрагмент, в котором Святой Иоанн свидетельствует об этом, говоря о солдатах: „Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода“ (От Иоанна Святое Благовествование, Глава 19, стих 33, 34).

Приводя детально образ Туринской Плащаницы, автор ее показывает в совершенном соответствии с евангельским текстом, для чего он полностью излагает радиографические эксперименты над живыми телами и препарирование свежих трупов, им практиковавшееся для получения убеждения. Они его определенно привели к тому, что когда Иисус был ранен в правый бок, то наконечник копья последовательно рассек плевру и легкое и встретил сердце, совершив внутренний проникающий удар глубиной восемь сантиметров.

Обратившись вспять, копье заставило течь изнутри раны сначала перикардиальную жидкость, обильную в случае насильственной смерти и имеющую вид воды, а затем кровь. Поскольку это правый желудочек сердца, продолжающийся вверх благодаря полой верхней вене и вниз благодаря полой нижней вене, но не левый желудочек, сохраняющий жидкую кровь в свежем трупе. Значит, если бы удар не был нанесен очень точно, где нам его показывает Плащаница, то из бока распятого не изошла бы сначала Вода, а затем Кровь.

В последней главе доктор Барбе нам рассказывает об эмоции, испытанной им при исследовании открытой плащаницы: на ней образ всего тела записан коричневым цветом, производимым аммиачными плотскими эманациями на саване, пропитанном соком алоэ; тогда как раны ног, рук и сердца представляются в красном оттенке, являясь в глазах хирурга кровью; не чем иным, как настоящей кровью.

Вот почему на фотографических клише плащаницы пять главных ран и некоторые раны головы предстают позитивными, тогда как все остальное — негативное.

И эта кровь, пребывающая запечатленной на ткани — сама Кровь Христа!..

И я прошу прощения, если плохо обобщаю завершение удивительного произведения доктора Барбе; но оно настолько исключительной важности для изучения истории культа искупительных Ран, что Президент Излучения должен настоятельно обязать членов Общества и читателей Бюллетеня обзавестись сим столь вразумляющим и горячо интересным трудом» (Le Rayonnement Intellectuel, 11e année, № 1 et 2, janvier-février 1935, p. 35–37).

Одна из гравюр Луи Шарбонно-Лассэ с изображением евхаристической чаши, гостии над ней и гвоздей крестной муки Христа

Феникс — символ Исправленного Шотландского Устава франкмасонства

Несмотря на то, что Шарбонно-Лассэ занимался по убедительной просьбе кардинала Дюбуа личной геральдикой Спасителя уже почти десять лет, именно знакомство с произведением доктора Барбе Пять Ран Христовых, анатомическое и экспериментальное исследование, стало отправной точкой для написания Книги Ран Христовых или Вульнерария Христа, когда в уме лудюнского археолога и символиста полностью сложилась структура будущего сочинения и можно было смело браться за осуществление поставленной задачи. Впрочем, такие мгновения в творческом процессе уместно характеризовать как спадание пелены с глаз. Нечто подобное, на наш взгляд, пережил в 1935 году и Луи Шарбонно-Лассэ, во многом первооткрыватель и неустанный систематизатор символических богатств христианства. Тогда он сосредоточился на исследовании Пяти Ран Христовых исключительно в их эмблематическом и археологическом аспекте и, в частности, образа Signaculum Domini, печати Христовой, графической и аллегорической квинтэссенции крестных страданий Спасителя. Статьи Шарбонно-Лассэ, посвященные этому, регулярно выходят в обозрениях Интеллектуальное Излучение и Regnabit с 1935 по 1939 год, но затем утрачивают свой постоянный характер из-за разразившейся Второй Мировой войны. Уже в июне 1935 года символист объявляет своим друзьям, знакомым и корреспондентам о работе над новым, еще никак не озаглавленным произведением:

«Я тружусь с напряжением памяти над изображениями Пяти Ран Христовых в течение первых 16 столетий. Большая часть фигур представлена в старом обозрении Regnabit и войдет в сочинение, но много еще и других; в первой части присутствует особенные вещи, ныне неведомые даже священству, что вас не удивит» (Письмо Луи ШАРБОННО-ЛАССЭ Рене Генону, 21 июня 1935 года).

И ниже в том же самом номере во введении руководства к одной из его статей он уже набрасывает композицию будущей книги с ее новой тематической структурой: