Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Споры по поводу возвращения культурного наследия и розысков документов о Холокосте не имели практических последствий. Материалы обоих типов лежали в одних и тех же тайниках, в процессе извлечения никаких различий между ними провести было невозможно. Однако споры эти подчеркивали, что в глазах некоторых музейных активистов недавние события заслонили предыдущие 450 лет жизни евреев в Вильне, притом что объем довоенных книг и документов был гораздо больше.

Поскольку документов о Холокосте было катастрофически мало, сотрудники музея почти сразу начали записывать свидетельства выживших. Квартира Суцкевера и Шмерке превратилась в гудящий улей: добровольные помощники сидели за столами и расспрашивали бывших узников гетто из Вильны, Ковно и Шавеля (ныне – Шяуляй)[292]. Штатный сотрудник, доктор Шмуэль Амарант, в прошлом – директор Виленской еврейской учительской семинарии общества «Тарбут», разработал единую анкету, разделенную на двадцать разделов: с ее помощью и проводились интервью с выжившими[293].

Кроме того, в музее собирали письменные воспоминания о повседневной жизни в годы немецкой оккупации. Среди них оказались «Песни и музыка гетто», «Школа в гетто», «Как я создал подпольную типографию», «Официальный немецкий бордель на улице Субоч», «История спорта в гетто» и «Похоронная служба гетто»[294].

Объем спасенных материалов рос, и перед музеем встала насущная задача обзавестись подходящим помещением, зданием. Собрание уже не вмещалось в квартире Шмерке и Суцкевера. Поначалу инициативная группа предполагала разместить музей в Хоральной синагоге – она уцелела и даже не была повреждена. Хоральная синагога, которую не следует путать с Большой синагогой, была местом, где собирались сливки виленской еврейской буржуазии. Она находилась на Завальной улице (теперь переименованной в Пилимо), за пределами созданного нацистами гетто, неподалеку от железнодорожного вокзала; немцы использовали здание под склад. Шмерке и Суцкевер отказались от своего первоначального плана, когда узнали, что уцелевшие религиозные евреи Вильны хотят вновь использовать это здание как храм.

Тогда инициативная группа взяла на заметку здание иешивы «Рамайлес», основного виленского центра по изучению Талмуда, расположенное на Новгородской улице. Оно тоже стояло на крупной городской артерии за пределами гетто; немцы устроили здесь зернохранилище. Однако иешиву уже занимала государственная зерноторговая контора, которая отказалась освобождать помещение[295].

11 августа основатели музея решили принять предложение вильнюсского горсовета о переносе музея в пустующие здания по адресу: улица Страшуна, 6, внутри покинутого и сожженного гетто. Решение далось им непросто.

Для бывших узников дом номер 6 по улице Страшуна был памятным местом, вызывавшим самые разные чувства и ассоциации. Здесь располагался первый юденрат, почти все его члены были расстреляны немцами, когда из запрошенной контрибуции в 5 миллионов марок удалось собрать лишь 3,5 миллиона. Кроме того, по адресу Страшуна, 6, находилась библиотека гетто, центр культурной и интеллектуальной жизни. Перед зданием библиотеки располагалась спортивная площадка, где занимались гимнастикой и состязались спортивные команды[296]. А рядом с ней – баня, которую, в соответствии с немецким указом, узникам полагалось посещать раз в две недели для избавления от вшей и для дезинфекции. Под баней имелись глубокие подвалы, ФПО использовала их как подпольный склад оружия, место обучения стрельбе и тайных собраний. (Директором бани был не кто иной, как сам Ицик Витенберг, командир ФПО.)

За спортплощадкой, в соседнем одноэтажном здании с проходом в Лидский переулок, находилась тюрьма гетто, где содержались арестованные за всевозможные правонарушения: несоблюдение комендантского часа, контрабанду продуктов, кражу или «распространение ложных слухов». Многих заключенных немцы потом увозили в Понары. Арестанты прекрасно знали, какая их ждет судьба, и стены тюрьмы были исписаны прощальными надписями: «Завтра увезут в Понары»; «Отомстите за невинно пролитую кровь»; «Правда восторжествует» и «Долой Генса!»[297]

В одном адресе, Страшуна, 6, оказалась заключена вся история Виленского гетто: его богатая духовная жизнь, тяга к нормальному существованию, насильственная деградация, героическое вооруженное сопротивление и неизбежный финал – вывоз в Понары на расстрел.

Некоторых музейных активистов это здание не устраивало, их аргумент звучал так: «Мы не можем вернуться в гетто». Они считали, что нельзя строить новую еврейскую жизнь на улицах, пропахших смертью. Некоторые из уцелевших физически не могли находиться в этой части города и по дороге на работу или по делам обходили ее стороной. Однако Шмерке выступил за Страшуна, 6. Само это место – часть истории, его нужно сохранить для будущего. В противном случае здесь расположится какое-нибудь безликое советское учреждение, как уже случилось с иешивой «Рамайлес».