Кодовое имя – Верити

P. S. Спасибо за «этерпен». Совершенно потрясающая ручка – ни словечка во всем письме не размазалось. Никто не узнает, сколько слез я пролила, пока его писала.

Я говорю от всего сердца, когда желаю Вам безопасных полетов. И от всего сердца прошу поскорее вернуться.

Авторский разбор полетов

Как уже было тут сказано, «мои отчеты – это такая ерунда»! Юридически я обязана написать послесловие и поручиться, что моя книга не нарушает закона о государственной тайне. Оно должно стать исторической справкой, и мне почти физически больно признавать, что вся моя повесть вымышлена, что Джулия Бофорт-Стюарт и Мэдди Бродатт – не реально существовавшие личности, а лишь плод моего одержимого приключениями воображения.

Но я попытаюсь. Книга начиналась скорее как простой портрет пилота британской Вспомогательной службы воздушного транспорта. Я сама летчица, и мне хотелось исследовать профессиональные возможности, которые были бы у меня во времена Второй мировой войны. У меня уже вышел рассказ о девушке – военном пилоте («Стоящее дело» в антологии «Полет огненной птицы»), но теперь мне захотелось написать более подробную, детализированную и, помимо всего прочего, более убедительную историю.

Я начала с исследования, надеясь натолкнуться на идею для сюжета, и прочла книгу «Забытые пилоты» Леттис Кертис. Это весьма полная история Вспомогательной службы воздушного транспорта, написанная женщиной, поэтому мне показалось правильным и естественным сделать главной героиней девушку – летчицу ВСВТ. Но повествование вышло из-под контроля, когда (совершенно случайно, за приготовлением ужина) я придумала сюжет «Кодовое имя – Верити» и добавила в него агента Управления специальных операций.

Я продолжила читать и решила: у меня будут сразу две главные героини, летчица и шпионка. Все равно могло получиться убедительно, потому что женщины действительно выполняли такую работу. Их было немного, но они существовали. Они трудились, страдали и сражались наравне с мужчинами. Многие из них погибли.

Нужно учесть, что, несмотря на мои достаточно всесторонние изыскания, книга писалась не столько ради исторической достоверности, сколько ради хорошего повествования. Поэтому важно было, чтобы читатель поверил в один важный поворот сюжета. Речь о полете Мэдди во Францию. Женщинам – пилотам ВСВТ не разрешалось летать в Европу, этот запрет сняли лишь спустя достаточно долгое время после наступления на Нормандию, когда оккупированные Германией территории благополучно вернулись под контроль союзников. (Говоря о Мэдди как о «единственной летчице союзников, сбитой за пределами России», я отдаю дань советским летчицам, которые во время войны регулярно участвовали в боевых действиях.) Я очень старалась, выстраивая убедительную цепочку событий, заставившую «лизандер» Мэдди отправиться во Францию: ее козырная карта – возможность самой себе дать разрешение на полет – на самом деле мой главный козырь.

Еще одна моя выдумка (я прибегла к ней, как и одна из героинь книги, на рассказ которой полагаться нельзя) – имена собственные. Во всяком случае, большинство из них. Так куда проще избежать исторических несоответствий. Например, Оуквей – это весьма слабо замаскированный Рингвей (ныне – аэропорт Манчестера); но, в отличие от Оуквея, там зимой 1940 года не базировалась авиационная эскадрилья. Мейдсенд – собирательный образ многих аэродромов Кента. Города Ормэ во Франции не существует, но он кое в чем похож на Пуатье.

В начале своих изысканий я думала, что придется также сообщить тут о двух выдуманных мною специальностях: следователь УСО и пилот авиатакси УСО. Однако выяснилось, что обе эти функции более или менее выполняла во время войны летчица Бетти Люсье, которая, правда, работала не на УСО, а на аналогичную американскую службу. Каждый раз, когда я натыкаюсь на очередную биографию женщины, которая в военное время служила пилотом или агентом Сопротивления, мне в голову приходит мысль: «Такое невозможно сочинить».

Я была бы рада пролистать готовую книгу страницу за страницей и описать, откуда взялись в ней разные подробности, вплоть до самых мелких: как я узнала, что чернила можно разбавлять керосином, а школьные медсестры используют перья авторучек для забора крови на анализ, как впервые наткнулась на рецептурные бланки еврейских врачей. Конечно, невозможно поведать тут все до последней детали, но раз уж в основе истории лежат бумага и чернила, давайте поговорим о шариковых ручках. Оказалось очень сложно обеспечивать моих героев чернилами, чтобы они могли бесперебойно вести записи, а вот снабдить их шариковыми ручками было очень заманчиво. Тогда я решила выяснить, существовали ли такие ручки в 1943 году.