Кодовое имя – Верити

Баллиол задумчиво посмотрел на меня, покачал головой:

– Есть ли такое, чего вы о нас не знаете, Киттихок? Мы сохраним ваши тайны, а вы – наши. «Неосторожные слова могут стоить жизней».

Во Франции так и было. Избитая цитата оказалась вовсе не такой уж смешной.

– Послушайте, Мэдди, давайте прервемся на полчаса: боюсь, мне придется расспросить вас о множестве деталей, которые мы еще даже не затрагивали, а я чувствую, что теряю контроль над собой. – От вытащил шелковый носовой платок в горошек, снова отвернулся и вытер нос. А когда опять посмотрел в мою сторону, то подал мне руку, чтобы помочь подняться. – А еще, думаю, вам надо вздремнуть.

Помнится, Джули шутила, что меня научили правильно реагировать на приказы власть имущих. Я вернулась к себе в комнату и двадцать минут спала без задних ног. Мне снилось, что Джули учит меня танцевать фокстрот в кухне Крейг-Касл. Конечно, она действительно учила меня фокстроту, только на танцах в Мейдсенде, а не в ее отчем доме, но сон был таким реальным, что, проснувшись, я сперва не могла понять, где нахожусь. А потом меня будто ударили обухом по голове, и тоска и безысходность овладели мною с новой силой.

Правда, теперь в голове у меня застряла другая песня, не «Последний раз, когда я видел Париж», а «Пусть тебе приснится сон обо мне»[56], оркестр играл ее, когда мы танцевали в Мейдсенде. Я совсем не против, от «Последнего раза…» меня уже тошнит. Уверена, если услышу эту мелодию где-нибудь в общественном месте, мигом завою.

Итак, у нас с Баллиолом состоялся еще один разговор, который был посвящен деталям: приходилось вспоминать имена и числа (порой я даже не догадывалась, что они мне известны), кодовые клички каждого подпольщика из Сопротивления, с которым меня познакомили (мой собеседник сверялся с записями в обтянутом телячьей кожей блокнотике), а также местонахождение каждого из известных мне схронов с оружием и оборудованием, всяких других тайников. В какой-то момент я скрючилась, уперев локти в колени, и до боли дергала себя за кудряшки, пытаясь вспомнить точные координаты сарая Тибо и гаража дамы-садовницы. Потом вдруг осознала, что уже минут двадцать рву на себе волосы, и внезапно разозлилась. Рывком подняла голову и злобно выпалила:

– Зачем? Зачем вам понадобилось выяснять, смогу ли я вспомнить эти координаты? Их же можно просто выдумать, как Джули выдумала каналы связи! Дайте карту, я все на ней покажу, ни к чему заставлять меня ломать голову! Чего вы на самом деле хотите, проклятый хитроумный паршивец?

Разведчик помолчал с минуту и наконец признался:

– Мне поручили устроить вам проверку. Задать жару и посмотреть, как вы себя поведете. Если честно, я не знаю, что с вами делать. Министерство авиации хочет отозвать вашу лицензию, а Управление спецопераций – представить к медали Георга[57]. Они рассчитывают, что вы продолжите на них работать.

ДА НИ В ЖИЗНЬ!

Но… но. Успешно выполненная миссия неофициального агента УСО перевесит несанкционированный полет во Францию. Я не получу медаль – козе понятно, что я ее не хочу, да и не заслуживаю, – но у меня не отберут лицензию пилота. То есть можно сказать, что я ее уже лишилась, но ее возобновят. И я даже не потеряю работу. Похоже, у меня наконец-то появится приличный повод порыдать, и это будут слезы облегчения. Мне снова разрешат летать. Сперва придется предстать перед Комиссией по авиационным происшествиям, но это будет касаться исключительно самого происшествия, как если бы я была членом Лунной эскадрильи и разбила самолет. Больше меня ни в чем не обвинят.

А во время наступления Вспомогательная служба воздушного транспорта будет перегонять самолеты во Францию. Ждать осталось недолго, до весны. Я вернусь туда. Знаю, что вернусь.

Я совершенно вымотана. Вздремнула пару часов после посадки, но, не считая этого, не спала с воскресной ночи, а сейчас вечер вторника. Вот только еще одно перед сном…

Баллиол дал мне расшифрованную копию сообщения, которое сейчас пришло от радиста ячейки «Дамаск».

РАПОРТ О МАССИРОВАННОЙ БОМБАРДИРОВКЕ СОЮЗНИКАМИ ГОРОДА ОРМЭ

ОПЕРАЦИЯ НОЧЬЮ С СБ 11 ДЕК НА ВС 12 ДЕК ПРОШЛА УСПЕШНО

УНИЧТОЖЕН РАЙОННЫЙ КДБ / ГЕСТАПО

ОБ АРЕСТАХ ДАННЫХ НЕТ ВСЕ ХОРОШО

ПЖЛСТ ПЕРЕДАЙТЕ КИТТИХОК ОТЕЦ ИЗОЛЬДЫ

НАЙДЕН УБИТЫМ ВЫСТРЕЛОМ В ГОЛОВУ

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО САМОУБИЙСТВО

– Кто такой отец Изольды? – спросил Баллиол, вручив мне листок.

– Офицер гестапо, который… который допрашивал Верити. И вынес ей приговор.

– Самоубийство, – тихо пробормотал Баллиол. – Еще один несчастный.

– Еще одна несчастная девочка, – поправила я его.

* * *