Кодовое имя – Верити

Но я все равно не верю, что мою подругу убили. Просто не верю, и все. И по-прежнему думаю о тех фотографиях якобы сгоревшего пилота. Их наверняка уже показали Джули, и она, возможно, думает, что я погибла. Но я-то живая. Вот и с ней то же самое, уверена. Может, и кажется, будто ее больше нет, но это неправда. У нацистов была причина сфабриковать ее смерть, особенно после интервью с Джорджией Пенн: они хотят дать понять, что полностью владеют ситуацией, контролируют всех и вся, и лишь от них зависит, что́ люди знают и чего не знают. У их капитана, должно быть, неприятности, ведь он принял радиоведущую за спиной руководства. Возможно, он получил приказ убить Джули, но, думаю, скорее ему велели инсценировать ее гибель, чтобы моя подруга снова исчезла. Пить с ней коньяк и через пару дней отправить ее на гильотину? Ну не верится.

ВЗОРВАТЬ БЫ ЭТО МЕСТО, РАЗНЕСТИ ПО КАМЕШКУ.

Почти каждую ночь появляются самолеты. В округе есть несколько работающих на Германию заводов, которые производят боеприпасы, есть и ракетные установки, так что наши стремятся вывести их из строя. Однако наносить удары по центру Ормэ, во всяком случае умышленно, они не станут, чтобы не было жертв среди мирных жителей. До сих пор наши разбомбили только железнодорожный узел и несколько фабрик у северных окраин, хотя вряд ли там делали что-то опаснее зонтиков. Но бомбить центр Королевские ВВС не станут. Потому-то в Ормэ и послали Джули. Чтобы взорвать гестапо с земли. При этом мало кто знает, что наши летчики не будут устраивать налеты на городские кварталы, поэтому никто не чувствует себя в безопасности.

Вот американцы средь бела дня сбросили несколько бомб на Руан. Когда звучат сирены воздушной тревоги, у людей начинается паника, они бросаются в убежища, в точности как мы во время Манчестерского блица. Но ни одна бомба не упала на жилые районы Ормэ.

Иногда мне хочется, чтобы это все-таки произошло: один-единственный серьезный взрыв, чтобы снести с лица земли «Шато мясников». Хочу, чтобы это ужасное место полыхнуло и сгорело дотла. Хочу так сильно, что даже больно делается. А потом вспоминаю, что Джули до сих пор там.

Я не верю, что она мертва, не верю в блеф, ложь и издевательские угрозы нацистов. Не верю, что Джули больше нет, и НЕ ПОВЕРЮ, пока своими ушами не услышу выстрелы и не увижу, как она падает.

* * *

Сегодня 28 ноября, очередной воскресный ужин с нацистами на ферме Тибо. Мне пришлось прятаться. Могу только вообразить, как La Cadette скармливает немцам нашу легенду: «Кетэ нашла себе пожилого ухажера! Ни за что не поверите, как быстро она его захомутала. Это друг папиного шофера. Она познакомилась с ним пару недель назад, когда мы кур перевозили. И теперь каждое воскресенье свиданки устраивают, а иной раз еще и по вечерам встречаются!»

А маман закатывает глаза: «Нехорошо это, нехорошо, она такая молоденькая, он ведь вдвое старше. Но как мне ее остановить? Она же не моя дочка, работает много, платить мы ей не платим, вот и приходится отпускать по воскресеньям, как-никак совершеннолетняя. Надеюсь только, что она осторожна и не попадет в беду».

«В беду», это с Полем-то, ну да.

Мы с ним уехали на велосипедах к кому-то в дом, чтобы освежить мои навыки в области взрывчатки и стрельбы. Такое облегчение, когда можно сосредоточиться на каких-то нейтральных вещах – сколько пластита нужно, чтобы подорвать машину, как правильно подключить провода, как использовать магнит, чтобы присоединить детонатор, как попасть по движущейся цели из пистолета – взятого на время, ведь Кетэ обычно не разгуливает с пистолетами: если поймают с оружием, ареста не избежать. Спасибо вам, Джейми и Джули Бофорт-Стюарт, за первые уроки стрельбы, что вы мне дали. Движущаяся мишень, по которой я стреляю сегодня, не «Мессершмитт-109» и не фазан, а насаженная на палку пустая консервная банка; ею размахивает, стоя на другом конце сада, какой-то смельчак. Звуки выстрелов глушил шум лесопилки, расположенной вплотную к дому. То ли они всегда работают по воскресеньям в послеобеденное время, то ли сегодня ее запустили специально для нас.

– Жаль будет расставаться с тобой, Киттихок, – сказал хозяин дома. – Ты рождена быть солдатом.

Гм. Его слова заставили меня одновременно раздуться от гордости и в то же время показались издевательством. Что за ерунда! Я вовсе не рождена быть солдатом. Просто идет война, поэтому я доставляю самолеты туда, где они нужны. Но я в жизни не искала приключений и острых ощущений и уж точно не хочу участвовать ни в каких сражениях. Мне нравится чинить механизмы, делать так, чтобы они работали. И я люблю водить самолеты.

Приходится напоминать себе, что я все еще Мэдди – семь недель не слышала собственного имени. А моя дублерша Кетэ в ближайшие несколько дней должна будет выложиться на всю катушку.