Кое-что по секрету

Элисон, положившая руку на дверцу своей машины, обернулась на голос. Она заезжала к Робин после работы, чтобы повидаться, но осталась на ужин, поскольку дочь только что рассказала о Джоне детям, и эмоции были на пике. Сэм грустно молчал, Дейзи расплакалась. Невозможно было от них уехать, честно говоря, несмотря на уверения Робин, что она справится.

– Джини! – Элисон заморгала от удивления, когда увидела приближавшуюся к ней свекровь Робин. Та только что припарковала машину и шла к дому с пакетом из дьюти-фри в руке. Джини была очень загорелой, но что она сделала с волосами? Кто-то очень плохо подстриг Джини, и стрижка ей совершенно не шла. – Привет, давненько не виделись, – вежливо добавила Элисон, чувствуя себя лицемерной лгуньей. – Как поживаешь?

– Все хорошо, но… – Джини состроила гримасу. – Боже, я так расстроена из-за того, что случилось с Джоном и Робин, да и ты, я уверена, тоже. Не могу в это поверить. – Она покачала головой. – Слов не нахожу.

– Понимаю, – сухо ответила Элисон. «Неловкая ситуация, – подумала она, когда Джини остановилась рядом с ней. – Робин – моя дочь, с которой ужасно обошелся сын Джини, и этого не изменить. Если Джини осмелится защищать Джона или выставит все так, будто во всем виновата Робин, то…»

– Бедная Робин, как она? – спросила Джини, прерывая размышления Элисон. – Честно говоря, я могла бы свернуть Джону шею, правда, могла бы. Никогда еще я не была так разочарована в ком-то из моих детей. Я чувствую себя совершенно ужасно из-за того, что случилось. А меня к тому же даже в стране не было, когда это случилось.

Джини действительно переживала. И выглядела ужасно из-за новой стрижки.

– Робин справляется, – настороженно ответила Элисон, гадая, не передаст ли Джини этот разговор Джону. – Делает все, что может. Она только что рассказала обо всем Сэму и Дейзи, и они очень расстроились.

– Боже мой! – Неужели это слезы в глазах Джини? – Бедняжки мои дорогие. Я привезла им подарки из отпуска, но потребуется гораздо больше, чем это, верно? Благослови их Господь!

– Уверена, они будут рады отвлечься. И очень рады видеть тебя, – сказала Элисон, немного смягчившись по отношению к Джини. Только бы человек хорошо относился к ее внукам, остальное, в конце концов, не важно. И она знала, как тепло Робин относится к Джини. У нее отлегло от сердца, когда она поняла, что Мортимеры как будто на стороне Робин, несмотря на все страхи дочери. – Как твой отпуск, кстати? – добавила она, заметив пролетавший над ними самолет. – Ты хорошо провела время?

– Ну… – К удивлению Элисон, Джини выглядела непривычно робкой. И даже смущенной. – Да, хорошо, но, вероятно, еще лучше, что я вернулась домой, – загадочно ответила она, понизив голос, поскольку мимо них проезжал на велосипеде один из соседей Робин. – Вернулась домой и веду себя в соответствии с возрастом.

Элисон даже не сразу нашлась что сказать. Боже, и это Джини Мортимер – такая уязвимая? Элисон даже припомнить не могла, чтобы ей доводилось видеть Джини настолько неуверенной в себе.

– Возраст – это всего лишь цифры, – по-доброму напомнила ей Элисон. Это она говорила всем своим сомневавшимся и неуверенным в себе клиенткам. – Кто хочет вести себя в соответствии с возрастом? Точно не я.

Джини печально улыбнулась, и ее лицо тут же просияло. Она явно что-то придумала.

– О, Элисон, мне кое-что пришло в голову. Ты же отличный парикмахер, верно? Не могла бы ты оказать мне огромную услугу и сделать хоть что-то с этим ужасом у меня на голове? – Она потянула себя за прядь волос. – Вот что я имею в виду, когда говорю о поступках в соответствии с возрастом… В отеле я записалась на полное преображение, решив, что я молоденькая цыпочка… – Джини закатила глаза. – Но, оказывается, я всего лишь овца.

– Ты не овца! – воскликнула Элисон. Она терпеть не могла это слово и то, как оно заставляло женщин себя чувствовать. – И, разумеется, я могу изменить тебе прическу. Позволь мне заглянуть в календарь и посмотреть, когда я свободна.

– Спасибо, – поблагодарила Джини, когда Элисон достала свой блокнот с записями и начала его листать. – Мне слишком стыдно идти в салон, куда я обычно хожу, они точно будут меня ругать. Я просто сбитая с толку дура.

– Брось, мы все совершаем глупости, – сказала Элисон. «Бог ты мой, значит, эта женщина тоже может ошибаться», – ошеломленно подумала она. Раньше, когда бы она ни видела Джини, та либо накрывала на стол, либо разливала чай. Воплощение идеальной хозяйки, она всегда правила балом. И поэтому Элисон считала ее не то чтобы врагом, но определенно кем-то лучшим, чем она сама, кем-то, живущим богатой и полной жизнью, не такой, как у Элисон. Она вызывала зависть.

А на самом деле Джини была всего лишь женщиной, которая обожала своих внуков, переживала из-за плохого поведения сына. И еще ее плохо подстригли. Иными словами, обычная женщина.

– Хочешь, пока буду тебя стричь, я тебе расскажу о моих кошмарных свиданиях вслепую? Это тебя развеселит, – пообещала Элисон. – И мы посмотрим, кто из нас дура. Смотри, как насчет утра вторника? Я найду для тебя время.