Кое-что по секрету

– Мне было бы интересно услышать, каким ты видишь идеальный выход из ситуации, – медленно ответила Фрэнки. – Я спрашиваю искренне. Чего бы ты хотела? Когда ты первый раз появилась в квартире, на что ты надеялась?

Джулия была ошеломлена тем, что ее об этом спросили, но секунду спустя ее глаза снова сузились, как будто она подозревала, что Фрэнки устроила для нее какую-то ловушку.

– Разумеется, я надеялась получить Фергюса обратно, – осторожно ответила она. – Забрать моего сына.

– Ты хочешь, чтобы он все время жил с тобой, так? – уточнила Фрэнки. – Этого будет добиваться твой адвокат?

И снова этот недоверчивый взгляд искоса.

– Конечно. Он жил у Крэйга четыре года, я даже не заходила. Все должно быть по-честному.

Она не думала о Фергюсе как о самостоятельном человеке, это было главным, сообразила Фрэнки. Для Джулии мальчик оставался предметом, который следовало отобрать. Объектом сделки.

– Знаешь, его приняли в начальную школу Святой Елены, – осторожно сказала Фрэнки. – Это за углом от нас. Он начинает учиться в сентябре.

– Святой Елены? Это что, какая-то религиозная школа? – Джулия покачала головой. – Ни в коем случае. Мой ребенок не будет воспитываться религиозным.

– Это не религиозная школа, – мягко возразила Фрэнки. – Это обычная государственная начальная школа, куда идут все его друзья. Она отличная.

– Ага, ладно, – сказала Джулия, и Фрэнки поняла, что Джулия даже не думала о школе для Фергюса или о том, как вообще он будет учиться. – Я могла бы что-то придумать.

– У тебя есть спальня для него? – продолжала Фрэнки таким же мягким тоном, вспомнив слова Джулии о том, что она живет с подругой в какой-то дыре. – Ты сможешь работать так, чтобы присматривать за Фергюсом, возить его к врачу и делать все остальное? Он все еще нуждается в обследованиях, если ты не знала, учитывая то, какие проблемы со здоровьем были у него в раннем детстве. Где ты работаешь?

Джулия нахмурилась, поняв, к чему клонит Фрэнки.

– Послушай, если ты пытаешься доказать, что я недостойная мать только потому, что сейчас у меня нет работы или дома…

– Я не пытаюсь, – быстро сказала Фрэнки, – честное слово, не пытаюсь. Но суд оценит твои обстоятельства и…

– Они могут отправляться к чертям, потому что он остается моим сыном и ничто не может сравниться с материнской любовью. Ничто. – Джулия разозлилась, и Фрэнки поняла, что, если не будет осторожна, она убежит из кафе, и этот разговор будет закончен. – И это не я описываю все подробности жизни Фергюса в национальной газете на потеху всему миру. Это не я плюю на его личную жизнь каждую чертову неделю!

«Туше́», – подумала Фрэнки, опуская глаза.

– Я знаю, что он твой сын. Я никогда этого не отрицала, – помолчав, мягко сказала она, стараясь разрядить обстановку. – Клянусь, я не пытаюсь тебя обидеть. Просто… Надо о многом подумать. Фергюс – такой замечательный ребенок, и тебе, разумеется, следует быть частью его жизни. Вы должны начать выстраивать отношения. Но это очень серьезный вопрос. Суд выберет то, что для него лучше, оценит, насколько обустроен его быт и насколько он счастлив сейчас, и…

– Мне это по фигу. – Джулия со скрежетом отодвинула кресло и встала. – Мне это по фигу.

«У меня ничего не вышло», – в отчаянии подумала Фрэнки.

– У него до сих пор бывают сильные истерики, – выпалила она. – Его обувь стоит целое состояние. Он мочится в постель, если ему снятся кошмары.

– Понятно, ты пытаешься отпугнуть меня от моего ребенка. Очень мило. Очаровательно. – Джулия с высокомерным видом направилась к выходу. И Фрэнки ничего не могла поделать.

– Я просто хочу, чтобы ты об этом знала! – крикнула она вслед Джулии, и некоторые посетители уставились на них. – Это не так легко! Иногда это самое лучшее, что есть на свете, но временами это тяжелый труд!

Джулия развернулась к ней, буравя ее взглядом.

– Да пошла ты. Он – мой ребенок.

Теперь все смотрели на них. Парень в комбинезоне за стойкой даже заложил страницу в книге, чтобы ничего не пропустить, когда Джулия вылетела из кафе. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Фрэнки закрыла руками горячее покрасневшее лицо. Ей захотелось повернуть время вспять, чтобы ничего этого не случилось.

Черт. Она все испортила. Она в миллион раз ухудшила ситуацию не только для себя, но и для Крэйга с Фергюсом. Теперь Джулия может начать еще отчаяннее бороться за Фергюса, и Фрэнки перестанет быть мамой. От этой мысли ее затошнило. Кровь стучала у нее в ушах, на нее нахлынуло отчаяние. Как она могла быть такой глупой, такой импульсивной? Как она могла рискнуть всем самым дорогим для нее?

Глава двадцать восьмая

– Виктория? Это Робин Мортимер. Как поживаешь? – Робин решила, что надо действовать. После ободряющего разговора с мамой она нашла телефон своего бывшего босса, неподражаемого профессора Виктории Томлинсон, родившейся в Сиднее, но перебравшейся в Йоркшир. Воспользовавшись затишьем во время перерыва на ланч в школе, Робин набрала номер Виктории.

– Робин Мортимер! Рада слышать тебя, дорогая. Благодарю, я отлично, лежу в шезлонге в Тоскане. Как ты?