Читаем «Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента полностью

«Кофе по-сирийски». Бои вокруг Дамаска. Записки военного корреспондента

Это благодаря им и таким, как они, жива «ANNA-NEWS».

Мы улетали, а в Дамаск пришла весна. И еще ярче стал запах жасмина. И в день отлёта вдруг разорвало серую пелену яркое солнце. И город уже не казался сжатым и ссутулившимся, а словно распрямил плечи. Всё было бы хорошо, если бы не одно «но» – мы сдали оружие, а до аэропорта путь неблизкий. Доедем? Не захотят ли «встретиться» «бармалеи»? Хотя у Маджида был ствол, и в «бардачке» наверняка что-то имелось, но ощущение беззащитности не покидало до самых блокпостов на въезде в аэропорт.

Приехали задолго до комендантского часа, промаялись в пустом здании, пока не стали подтягиваться улетающие. Впрочем, привычной суеты всё равно нее было, и все как-то держались отчуждённо, сторонясь друг друга. Пятьдесят на пятьдесят – наши и сирийцы. Даже, пожалуй, сирийцев поболе будет. На этот раз мы были лишены возможности дрыхнуть на разложенных сиденьях – салон самолёта оказался почти полным. Вылет задержали – грузили раненых офицеров.

Одному выбило глаза взрывом снаряда. Другому, полковнику, оторвало ноги ниже колен – лично сел за рычаги и повёл танк в атаку. Долбанули с трёх сторон, сбили динамическую защиту и зажгли машину. В общем, у каждого своя история. Марат сказал, что так каждый рейс отправляют к нам раненых. Что-то я не слышал из наших СМИ ничего подобного. Или не велено?

Летели опять долго, через Иран – Европа и Турция закрыла воздушные коридоры. После приземления нас с Маратом почему-то сразу не пустили на паспортный контроль и лишь после того, как прошли все сирийцы и наши соплеменники, дозволили и нам пересечь границу.

Как только увидел сына и дочь – сдавило спазмом горло и слёзы закипели, готовые вот-вот вырваться. Да, стареем, старик, стареем, сентиментальным становимся. Я был виноват перед ними за пережитые волнения. Я мысленно каялся и просил простить меня.

Марата встречал Кама. Обнялись, спросил, как мои рука и лицо. Пообещал, что будет болеть долго, тем более раз зацепило нерв. Марат дотащил до машины «аквариум» – дался ему этот подарок сирийских телевизионщиков. Ну ладно бы оставил в резиденции, так нет же, потащил с собою, убеждая, что его надо сохранить как память.

Мы не прощались с Маратом. Мы знали, что не раз еще пройдём фронтовыми дорогами, попадём в переделки, что так и останемся «белыми воронами», но всё равно не изменимся, не свернём, будем идти дальше.

<p>Иллюстрации</p>

Марат Мусин с бойцами Сирийской Арабской Армии

Марат Мусин и Василий Павлов в Сирии

Василий Павлов

У «камина»

Автор и бариста Фираз

Улицы, улочки и закоулочки Дарайя

Виды Дарайя

Крупнокалиберная пуля, насквозь пробивавшая полицейский броневик

Василий Павлов у полицейского броневика

Снайперская позиция игиловцев. Стрельба велась через металлическую штору и противомоскитную сетку из соседней комнаты, что полностью исключало обнаружение по вспышкам выстрелов

Поначалу приняли за натовца. Оказалось – кандидат физико-математических наук. В Ливане купил форму, автомат выдали в Сирии. Доброволец

Сожжённые игиловцами трупы снайперской группы (наёмники)

После штурма. Следы пуль говорят о плотности и интенсивности огня

Пятна на кузове – это заделанные осколочно-пулевые пробоины

Перебежка под снайперским огнём

Заметили у себя в тылу «бармалеев»

Взрыв на территории дендрариума

Дарайя. Взят еще один квартал

Василий Павлов среди танкистов

Одержана ещё одна победа

Во время уличного боя

С бойцами Сирийской Армии