Когда Бог был женщиной. Как древнейшая религия Богини сменилась патриархальной верой в богов-мужчин

Имя Баал, или Ваал, в конечном итоге ставшее именем супруга Богини в Угарите (Ханаан, XIV в. до н. э.), а также супруга Ашторет в библейский период истории южного Ханаана после Моисея (ок. 1250 – 586 гг. до н. э.), возможно, также имеет истоки в индоевропейском языке. К XIV в. до н. э. большую часть населения Угарита составляли хурриты. Хеттские и хурритские тексты использовали для Ваала тот же знак, что и аккадцы. На санскрите бала означает то же, что и тура, то есть бык, воплощение могущества и силы – причем этот термин особенно часто использовался применительно к воинским соединениям. Это помогает объяснить двойственную роль Баала. В качестве индоевропейского бога грозы он является владыкой горы Цафон, обращаясь к Богине Анат с просьбой построить там для него надлежащий храм. Гора Цафон упоминается также в хурритском мифе о Кумарби. В классическую эпоху она была известна как гора Касий[149], место сражения между Зевсом и змеем Тифоном, который, согласно греческой легенде, родился в горной пещере в Киликии (Анатолия), где на него впервые напал Зевс. Примечательно, что вулканическая гора к северу от озера Ван до сих пор носит название Сюпхан[150], хотя гора Баала обычно отождествляется с горой Цафон в районе Угарита (сегодня она носит название Джебели-Акра). Подобно тому, как имя Хор стало применяться к сыну Богини Исиды в Египте, имя Баал, по-видимому, использовалось вместо имени Таммуза для супруга Богини, хотя и последнее все еще употреблялось в 620 г. до н. э. в Иерусалиме.

Еще одно мужское божество Угарита, Эль, считался супругом Богини Ашеры и рассматривался как часть религии Богини с древнейших времен. Тем не менее, можно снова задаться вопросом о том, как он туда проник, поскольку угаритские тексты постоянно упоминают его под именем Тор-Эль, что также предполагает связь с индоевропейским богом грозы.

Лувийцы, лувии или лувиты

Наряду с хеттами в Анатолии существовала еще одна группа индоевропейцев, известных как лувийцы или лувиты, в зависимости от перевода. Некоторые из лувийцев проживали непосредственно к югу от хеттов, в Киликии, недалеко от Таврских гор. Эта территория почти совпадает с той, которую когда-то занимала культура Чатал-Хююк, где процветала религия Богини. Лувийцы долгое время считались частью хеттской нации, и лишь в последние несколько десятилетий установлено, что они представляли собой отдельную этническую группу.

Об этом народе известно крайне мало, за исключением того, что именно они создали то, что до недавнего времени ученые называли хеттскими иероглифами – слова в виде рисунков, которые чаще всего встречаются на царских памятниках, а также в некоторых текстах. Эти иероглифы чрезвычайно трудно поддаются расшифровке, и даже сегодня многие из них остаются загадкой.

Приводятся различные даты появления лувийцев в Анатолии. Олбрайт пишет, что «лувийцы заселили большую часть южной части Малой Азии не позднее начала III тысячелетия до н. э.». Рональд Кроссленд в «Кембриджской истории Древнего мира» предлагает более позднюю дату. По его словам, «вывод о том, что лувийцы распространились по Западной Анатолии начиная с 2300 г. до н. э., сам по себе не кажется маловероятным». Профессор Ллойд соглашается с Кросслендом, говоря: «Примерно в 2300 г. до н. э. большая волна индоевропейских народов, говоривших на лувийском диалекте, по-видимому, захлестнула Анатолию. Их продвижение было отмечено повсеместными разрушениями».

Некоторые авторитетные ученые заявляют, что лувийский язык кажется более архаичным по сравнению с хеттским. Само название «лувийский» дошло до нас благодаря хеттским текстам, в которых земля, на которой жили эти люди, названа лувийя, а их язык – лувили. Поскольку народ Хатти иногда называли хеттами, а хурритов – хореями, с той же долей вероятности и этот народ мог упоминаться как лувии или лувиты. Французские археологи предпочитают называть их Louvites, лувитами, а немецкие – Luvischen, лувиями. Их подлинное название может быть весьма важным фактором, как я объясню в следующей главе.

Специалисты в области лингвистики описывают лувили как индоевропейский язык, близкий к хеттскому. Лишь по мере постепенного перевода иероглифических надписей мы узнали об этом народе немного больше. Ганс Гютербок, профессор хеттологии, писал в 1961 году: «Можно предполагать, что лувийцы тоже наслоились на население, говорившее на другом языке, но этот субстрат остается неизвестным. Язык, на котором писали так называемыми хеттскими иероглифами, – не что иное, как лувийский диалект».