Когда я была маленькой. Светлые рассказы о детстве, которые объединяют поколения

Потому что надо соблюдать правила. Потому что он маме и папе сказал, что будет переходить улицу на зеленый. Потому что он знает, как правильно. Вот и стоит. Худенький, кудрявый, с тонкой шейкой, в очках. Стоит. И не делает шага. Смотрит на светофор. Хотя улица пуста. Ни одной машины…

Он дождался зеленого света и пошел. И друзья перестали насмехаться и обзываться. Один парнишка даже сказал: «Ну ты упорный, Леха!» А упорный Леха засмеялся и тоже стал что-то рассказывать и махать руками. Как все.

Вот этот парнишка может добиться успеха. Он такой же, как все. Но не всегда. И он может остановиться. Может принять свое решение. Может настоять на своем. И умеет соблюдать правила и держать слово. Действительно, упорный Леха.

Тот, кто может остановиться и подождать, добьется успеха. Тот, кто может снести насмешки, но стоять на своем, тот может добиться успеха. И потом зауважают даже те, кто насмехался. Надо помнить об этом и детям рассказать.

<p>Почетная грамота</p>

Это история про одну уставшую учительницу, утомленную, задерганную, немолодую учительницу. Которая выдала почетную грамоту другой уставшей, утомленной, задерганной женщине. Настоящую почетную грамоту, не фальшивую, которую выдают вместо заработанных денег или подарка.

Она узнала, что один мальчик в шестом классе «А» обижает свою маму. Мама его одна воспитывала, без отца. И работала медсестрой, мало зарабатывала, плохо одевалась… Бледная, маленькая, рано постаревшая женщина, тихая такая. И она тихо говорила сыну, когда он презрительно отвечал ей и грубо кричал: «Отвяжись». – «Тише, Славик, тише, люди же смотрят! Пожалуйста!»

Сынок отбился от рук, мать в грош не ставил. И стыдился ее. Тем более другие дети отпускали колкие шуточки в ее адрес. И посмеивались над бедностью – бедность со стороны кажется иным смешной. И над внешностью смеялись. Над сгорбленной гномичьей фигуркой и над шапкой, в точности как у гнома.

Что могла сделать учитель, кроме поучений, которых мальчик не слушал? И вообще, у нее своих проблем предостаточно. Она сильно уставала, директор ее недолюбливал за честность, вечно ее обделяли и не замечали. Свои бы проблемы решить, со своей тяготой справиться! И она даже не была классным руководителем – русский преподавала.

Но эта учительница вот что сделала. Она пошла, на свои деньги купила в книжном магазине самый дорогой и красивый бланк почетной грамоты. А потом каллиграфическим учительским почерком грамоту красиво подписала. И на уроке русского языка перед всем классом торжественно рассказала, что сегодня мама Славика награждается почетной грамотой за то, что она – прекрасная мама. Добрая, честная, любящая. За то, что вырастила одна сына, сама. За то, что помогает людям выздороветь. За то, что она добрая. Это отличная мама, и вот ее решили наградить почетной грамотой. «Вручи эту грамоту маме, Славик. И пусть все одноклассники знают, какая у тебя почетная мама Ирина Алексеевна!»

…Какой наивный поступок, да? Но Славик покраснел до ушей и тихо поблагодарил учительницу. А другие дети хлопали, так ведь положено, когда кого-то награждают… И все. Потом эта Славкина мама пришла в школу и расплакалась, обняв учительницу. И та тоже расплакалась; слезы потекли ручьем почему-то. И они вместе вышли из холодного огромного здания школы; как два гномика в похожих вязаных шапках. Худенький и толстенький гномик со следами слез на лицах…

…А Славик стал по-другому относиться к маме. Он был хороший мальчик, просто так бывает иногда. Но это можно поправить. Иногда можно. Простыми и наивными средствами, потому что других нет. Только нелепая грамота с золотистой рамкой – наследие прошлого, которого больше нет…

<p>Когда ни о чем не просят</p>

Помогать надо тому, кто беспомощен. Кто не имеет ресурсов или исчерпал их в борьбе. А не тому, кто свои деньги и силы бережливо спрятал и притворился бедным и слабым. Но это мое мнение. Самое страшное, когда помочь нечем. Когда и рад бы помочь! И с превеликим удовольствием помог бы, а нечем. Ничего не изменить. Не спасти.

Как-то по телевизору показывали мальчика больного. И мама его рыдала и рассказывала, что лечение не помогло. Дорогое, качественное, тяжелое лечение не помогло. Все. Так, мельком показали в сюжете; ни денег не просили, ни лекарств, просто промелькнул сюжет в передаче о детях больных. И худенький мальчик лет пяти дергал рыдающую маму за руку и говорил: «Ну, мама! Ну не плачь! Ну пожалуйста! Зачем ты… Не надо, не говори про это. Ну зачем ты?» Ему было совестно, неудобно, он не хотел, чтобы мама плакала и чужим людям рассказывала про горе… Такой серьезный бледный мальчик с карими глазами. Очень мужественный и порядочный – хотя уместно ли это слово?