«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Во избежание неких упрёков приведём источник: цитируем по известному изданию «Строфы века. Антология русской поэзии» (1995), составленному Е. Евтушенко.

Кто сказал «антисемитизм»? Такого теплого, родственного до Смелякова никто не говорил (поэту Антокольскому): «Здравствуй, Павел Григорьич, древнерусский еврей!»

Но в 1987 г. первая строфа «Жидовки» была опубликована в несколько иной редакции, лживо уводящей совсем в иные истоки:

Казематы жандармского сыска,Пересылки огромной страны.В девятнадцатом стала курсисткаКомиссаркой гражданской войны.

«Землячка» ли, «жидовка» ли — расстрельщицы, садистки, однако сам автор — где же?

Вона как Смеляков обращался к Пушкину:

Мы твоих убийц не позабыли:в зимний день, под заревом небес,мы царю России возвратили пулю,что послал в тебя Дантес.Вся Отчизна в праздничном цветенье.Словно песня, льётся вешний свет,Здравствуй, Пушкин! Здравствуй, добрый гений!С днём рожденья, дорогой поэт!

Гений, конечно же, добрый (строфа звучит самопародийно), но жуть большевицкой пули, «возвращённой» не только Царю, но и всей Царской семье, и её окружению, по-прежнему пронизывает всех нас, а не только «средь миллионов чисел остальных его судьбы и жизни единицу».

* * *

Популярность Смелякова в последнее десятилетие его жизни была огромна. Изобильно выходили и переиздавались однотомники и двухтомники избранных стихотворений (1957, 1961, 1964, 1967, 1970), «Строгая любовь» (1957, 1967), «Работа и любовь» (1960, 1963), «Разговор о главном» (1959), «Золотой запас» (1962), «Хорошая девочка Лида» (1963), «Милые красавицы России» (1966), «Роза Таджикистана» (1966), «Товарищ комсомол» (1968).

Многим (тогда вся страна была читающей) стали памятными строки «Если я заболею, к врачам обращаться не стану…», певшиеся бардами Юрием Визбором, Владимиром Высоцким, Аркадием Северным, актёрами Ефремовым и Смоктуновским в популярной комедии.

Или — стихотворение «Хорошая девочка Лида», которое, конечно, хоть и прорвалось окончательно в массы при посредстве гайдаевского фильма «Операция Ы» про обаятельного Шурика, но и до того было на устах у молодёжи. Меня всегда занимало: отчего режиссёр Л. Гайдай (совместно со сценаристами или сам?) включил его в сюжет, да ещё и дав героине имя Лида? Настолько нравилось или это был некий продуманный шаг навстречу зрителю?

Стихотворение, почти на той же волне, что и тексты Э. Асадова, в каком-то первозданном порыве превозмогающее эстетический примитив, завершается, быть может, и безыскусной, но пронзительной строфой (признаюсь: мне эта строфа нравится; но долго и безнадежно придётся объяснять — чем именно):

Пусть будут ночами светитьсянад снами твоими, Москва,на синих небесных страницахкрасивые эти слова.

Романтично. Но поэт-москвич Дмитрий Сухарев поделился со мной в письме: «Запомнилось, как он однажды сказал, что не мог бы, хоть зарежь, поставить в своём стихотворении слово „мечта“. В этом, может быть, некоторый ключ к его поэтике, которая пленяет не столько даже фантастической свежестью эпитетов, сколько тем, что земная».

Смеляков много ездил по стране, переводил с украинского, белорусского и других языков народов СССР.

Скончался поэт 27 ноября 1972 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище (участок № 7).

Тогда вышли и посмертные издания Смелякова: «Моё поколение» (1973), «Служба времени» (1975), собрание сочинений в 3-х томах

(1977–1978) и др. Во второй половине 1980-х стали публиковаться его лагерные стихотворения.

* * *

Почитаем-послушаем (Смелякова, как и всех больших русских поэтов, следует читать вслух) программное, так сказать, сочинение «Памятник».

Приснилось мне, что я чугунным стал.Мне двигаться мешает пьедестал.

…

Как поздний свет из тёмного окна,я на тебя гляжу из чугуна.Недаром ведь торжественный металлмоё лицо и руки повторял.Недаром скульптор в статую вложилвсё, что я значил и зачем я жил.И я сойду с блестящей высотыа землю ту, где обитаешь ты.Приближусь прямо к счастью своему,рукой чугунной тихо обниму.На выпуклые грозные глазавдруг набежит чугунная слеза.И ты услышишь в парке под Москвойчугунный голос, нежный голос мой.