«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Евгения, вдова поэта, вспоминала: «Когда Матусовский работал на заводе в Луганске, туда приехали с концертом два известных молодых поэта — Е. Долматовский и Я. Смеляков. Миша принёс им смятую тетрадочку со своими стихами. Прочитав, они постановили: „Надо ехать в Литературный институт“. Матусовский бросил всё и поехал в Москву. Снимал комнатушки, углы. Подружился с ребятами, которые учились на курс старше его, — Константином Симоновым, Маргаритой Алигер. Эта дружба длилась всю жизнь. На каникулах Симонов подолгу гостил у Матусовских в Луганске. Миша был мальчиком разнеженным, а Костя оказался страшным трудягой и работал с утра до вечера. Поэтому Симонов делал так: запирал Мишу в его комнате и говорил: „Открою только тогда, когда ты под дверь просунешь стихотворение“. Миша писал стихи, Костя отпирал его. Матусовский выходил, и его наконец-то кормили. Он очень любил поесть, был эдаким Гаргантюа».

Учиться в Литинституте Матусовский прибыл в начале 1930-х. Увлёкся древнерусской литературой. В 1939 г. вышла первая книга стихов Матусовского «Луганчане», написанная совместно с К. Симоновым. В том же году он стал членом Союза писателей СССР, а также, окончив институт, поступил в аспирантуру под руководство Н. Гудзия, знатока древнерусской литературы. Защита диссертации, назначенная на 27 июня 1941 г., не состоялась — началась война, и Матусовский, получив удостоверение военного корреспондента, ушёл на фронт. Н. Гудзий добился разрешения, чтобы защита состоялась без присутствия автора, и телеграмма о присвоении степени кандидата филологических наук настигла Матусовского на фронте.

Публикационная судьба поэта складывалась вполне успешно: во время войны выходили его сборники стихов «Фронт» (1942), «Когда шумит Ильмень-озеро» (1944), а в послевоенные годы — «Слушая Москву» (1948), «Улица мира» (1951), «Тень человека. Книга стихотворений о Хиросиме, о её борьбе и её страданиях, о её людях и её камнях» (1968) и др.

Вот ещё один красноречивый фрагмент воспоминаний жены поэта: «22 июня 1941 г. Михаил попал на Западный фронт, который защищал Москву. Матусовский плохо видел и поэтому на передовой случайно слишком близко подошел к немцам. Его подстрелили, тяжело ранили в ногу. Миша лежал на ничейной полосе, и наши никак не могли его оттуда вытащить. Один санитар попробовал, но не дополз — убили. А второму удалось. У Михаила Львовича есть стихотворение „Памяти санитара“. Он видит глаза человека, который к нему ползёт… И он в долгу у этого спасителя. А сам он не знает, так ли живёт, все ли делал правильно. После госпиталя Матусовского опять оправили на фронт. Он прошёл всю войну от первого дня до последнего…»

«Дымилась роща под горою»

Отсюда этот глубинный внутренний опыт поэта, журналиста, майора, орденоносца, нашедший отражение в знаменитых его стихотворениях, ставших песнями-вехами. Вспомним, например, историю создания песни «На безымянной высоте» (1964), которая по праву стала в ряд с великими шедеврами Великой Отечественной войны. Написана она была к кинофильму «Тишина» В. Баснером.

Дымилась роща под гороюИ вместе с ней горел закат.Нас оставалось только троеИз восемнадцати ребят.

Неизменно пронзает нас последний куплет:

Мне часто снятся те ребята,Друзья моих военных дней.Землянка наша в три наката,Сосна сгоревшая над ней.Как будто снова вместе с нимиСтою на огненной чертеУ незнакомого посёлка,На безымянной высоте.

Евгений Долматовский в своей книге «Рассказы о твоих песнях» писал, что поиск, проведённый редакцией газеты «Советская Сибирь», подтвердил, что в основу песни «На безымянной высоте» положена действительная история, в Новосибирске помнили имена всех «восемнадцати ребят», совершивших подвиг на высоте у посёлка Рубеженка Куйбышевского района Калужской области.

Боевая группа, состоявшая из сибиряков-добровольцев 139-й стрелковой дивизии, под командованием младшего лейтенанта Евгения Прошина захватила находившуюся у врага высоту Безымянную, оказалась в окружении и приняла бой — против примерно двухсот вражеских солдат. Матусовский дал точную рифму, и мы понимаем его как поэта:

«под горою — трое». Однако не трое, а двое остались в живых — сержант Константин Власов и рядовой Герасим Лапин. Раненые и контуженные, они чудом спаслись — Власов попал в плен, оттуда бежал к партизанам; Лапин был найден нашими наступавшими бойцами среди погибших — пришел в себя, оправился от ран и вновь воевал в составе своей дивизии.

В Новосибирске помнят все имена, и мы, вместе с Е. Долматовским, назовем их после фамилий Прошина, Власова и Лапина:

Николай Даниленко

Дмитрий Ярута

Емельян Белоконов

Петр Панин

Дмитрий Шляхов

Роман Закомолдин

Николай Галенкин

Тимофей Касабиев

Гавриил Воробьев

Александр Артамонов

Дмитрий Липовицер

Борис Кигель

Даниил Денисов

Петр Романов

Иван Куликов