Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Много лет пройдет, прежде чем Гортенс в очередной – и последний – раз попытает счастья в любви. Четвертое замужество, как и три предыдущих, оказалось неудачным. Почти два десятилетия спустя после бурного парижского романа она обвенчалась с Ангелом Куюмджийски – он отличался переменчивым нравом, а в годы Второй мировой шпионил в пользу американцев. На церемонии в Нью-Йорке присутствовали только Стенли с женой, приглашенные свидетелями[300]. Однако, подобно первому браку Гортенс с лос-анджелесским торговцем автомобилями Флойдом Мэнджизом и последнему – с Порфирио, этот союз оказался кратким и малопримечательным. Флойд Одлам, с которым она два десятка лет делила кров и бизнес, отец ее детей, оставался ее единственным мужчиной, и, как Гортенс ни старалась, вычеркнуть его из своей жизни она так и не смогла, память об их отношениях преследовала ее до самой смерти.

* * *

Полная ярких событий совместная жизнь Флойда и Джеки шла полным ходом, а Гортенс тем временем оказывалась все в большей изоляции, что делало ее несчастной. Она решила перебраться в Лос-Анджелес, чтобы быть поближе к Брюсу и его семье, но, пробыв там совсем недолго, вскоре вернулась в Нью-Йорк. «Я знаю, Тенни сподвигло на переезд желание участвовать в жизни Брюса и его детей, – писал Флойд свояку, – но Брюс участвовать в жизни матери не пожелал, и ей пришлось уехать». В этом письме бывший муж просил брата Гортенс забрать в Калифорнии ее вещи, поскольку она уезжала в спешке и ничего с собой не взяла[301].

Чем безрадостней становилась личная жизни Гортенс, тем жестче она высказывалась о женской карьере. На третий год своего президентства, в 1937-м, она говорила в интервью: «Женщины, занимающие высокие посты в торговле, получают все более широкое признание, и они удостаиваются его благодаря собственным успехам»[302]. Но в 1938 году ее интонация уже осторожнее. «Крутая бизнес-леди, – говорит Гортенс, – пугает меня до смерти». «Не старайтесь быть жесткими, не натягивайте на себя мужские брюки», – советует она женщинам, стремящимся сделать карьеру в модном бизнесе. «Главнейший капитал деловой дамы – женское очарование и женская одежда»[303]. А в 1939-м тон становится еще резче: «Никогда в жизни не испытывала ни малейшего желания быть бизнесвумен. Никогда! И я как не любила бизнес в начале моей карьеры, так не люблю его и по сей день», – заявила она в интервью для «Вименз Уэр Дэйли». «Для меня на первом месте всегда дом, а наивысшее удовлетворение я получаю, вдохновляя мужчину на пути к успеху. Что бы ни думали читатели, – утверждала Гортенс, – быть президентом универмага – это не “работа” или, боже упаси, “карьера”». «Я смущаюсь до слез, когда люди говорят, какую, мол, чудесную работу я тут проделала, – ведь своими достижениями я обязана отнюдь не должности в бизнесе»[304].

В 1940 году, после шести лет за штурвалом «Бонвит Теллер», Гортенс покинула пост. За время своего президентства она преобразила почти обанкротившийся универмаг в одно из самых успешных розничных предприятий страны, бьющее рекорды по прибыли и сумевшее добиться 200-процентного роста продаж.

«Когда я пришла в «Бонвит Теллер», его шансы на успех или провал были равны, – сказала она, выступая перед подчиненными с прощальной речью. – Я всегда говорила вам: я – не бизнесвумен. И никогда не хотела ею быть, а тем более сейчас, когда я могу взглянуть на магазин и с чистой совестью сказать, что дальше он уже справится сам… Как вам всем известно, я взялась за эту работу, поскольку в то время больше было некому. Но никогда не планировала заниматься ею всю жизнь»[305].

На место Гортенс назначили Уильяма Холмса, ее давнего верного заместителя. Из документов, поданных в Комиссию по ценным бумагам и фондовому рынку через полгода после увольнения Гортенс, видно, что она зарабатывала 18 978 долларов (377 тыс. в сегодняшних ценах). А вот Холмсу, который был рангом ниже, платили вдвое больше – 42 184 (838 тыс.)[306]. На должности президента зарплата Холмса выросла до 50 тысяч (более миллиона в сегодняшних ценах)[307].