Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

В истории американской торговли у евреев – своя длинная глава с массой сюжетов и легенд. В начале XIX века многочисленные еврейские мигранты из Германии, Восточной Европы и других мест приезжали в Америку, открывая там магазины, чьи названия стали со временем известны каждому. В Нью-Йорке, например, были Исидор Штраус с братом Натаном, Джозеф Блумингдейл с братом Лайманом, Хорас Сакс с кузеном Бернардом Гимбелем. «Лазарус», «Кауфманз», «Найман-Маркус» – эти названия знала вся страна. Еврейки тоже занимались коммерцией, многие из них работали в этих магазинах на заре их истории, делали карьеру в продажах или рекламе, а некоторые – как та же Беатрис – сами становились у руля, создавая свой бизнес или получая готовый по наследству.

Дочь голландского раввина Мэри Энн Коэн в 15 лет вышла замуж за англичанина Айзека Магнина и родила ему восьмерых детей. В начале 1870-х семейство эмигрировало в Америку, где сразу направилось в Сан-Франциско. Там Айзек нашел работу в универмаге «Гампс», а Мэри Энн открыла прямо в своем доме лавочку, где, будучи умелой портнихой, шила нижнее белье для богатых дам с Ноб-Хилл[320]. Ее изделия приобрели популярность, и она расширила свой ассортимент, включив в него свадебные платья и одежду для малышей, заказывая кружева и льняную ткань из Европы. Ее товар стоил дорого, но бизнес все равно шел бойко – тем более ее состоятельные клиенты располагали своим транспортом, – и в 1880 году Мэри Энн уже открыла магазин в центре города. Она назвала его в честь мужа – «И. Магнин».

Катастрофическое землетрясение 1906 года сравняло «И. Магнин» с землей вместе с остальными домами центральной части Сан-Франциско, но крупный заем дал семье возможность отстроить новое здание, а дальнейшие успехи в бизнесе позволили его хозяйке к 1912 году увеличить торговые площади. «И. Магнин» специализировался на элитных товарах – от 500 долларов за дневное платье до пяти тысяч за вечернее. Одна клиентка ежегодно заказывала платьев на 25 тыс. – причем по телефону. Другая однажды прилетела в Сан-Франциско из другого города, чтобы с нее сняли мерки и в дальнейшем отправляли ей по почте каждый свежий фасон платьев «Норман-Норелл» с блестками. Первые три года закупщик отсылал ей эти платья, а в ответ получал записки, где дама рассыпалась в благодарностях. И вдруг в один прекрасный момент записок не стало. Закупщик продолжал высылать клиентке платья с блестками, по-прежнему получая за них чеки, но была ли та довольна его выбором, оставалось тайной. Через несколько лет тайна раскрылась. Как-то раз закупщик отправился по делам в город, где жила та дама, и столкнулся с ней в одном доме в гостях. С момента их первой встречи она заметно поправилась, но предпочла ежегодно выплачивать тысячи долларов, чем сознаться, что ей теперь нужны платья на два размера больше[321].

К началу ХХ века к бизнесу Мэри Энн присоединились сыновья. Но мать семейства, хоть уже и была немолода, на покой не собиралась. Она регулярно к трем часам приходила в магазин с ежедневной инспекцией и – даже в инвалидном кресле – продолжала эту практику, пока в 1943 году не скончалась, дожив до 95 лет. Один из сыновей, Джозеф, откололся от семьи, влюбившись в шляпницу из магазина и нарушив тем самым установленное матерью правило, которое запрещало членам семьи крутить романы с подчиненными. Он взял эту девушку в жены и открыл неподалеку конкурирующий магазин «Джозеф Магнин Компани», заработавший известность тем, что в 1967 году в нем покупали приданое для дочери президента Линды Берд Джонсон.