Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Но, несмотря на отсутствие должного признания, жизнь Дороти можно с уверенностью назвать целиком состоявшейся. Она дышала полной грудью, не зная ограничений, с которыми вынужденно мирилось большинство женщин ее поколения. Страстно обожая красоту и искусство, она видела свою работу в преобразовании эфемерного в осязаемое и популярное. «Я не художник, – сказала однажды Дороти, – но я умею видеть глазами художников, говорить на их языке. А с другой стороны, я коммерсант и постоянно прислушиваюсь, чтобы понять, чего хотят женщины. Я слежу за веяниями моды и пытаюсь угадать, что будет следующим их желанием[451]. Как бы то ни было, она никогда ни о чем не сожалела, наслаждаясь переживаниями и приключениями, которые выпадали ей на жизненном пути. «Я не поменялась бы местами ни с кем»

[452].

<p>Глава 12</p><p>Президент Джеральдина</p>

Летом 1959 года закупщица из «Генри Бенделя» Джин Розенберг впервые в жизни посетила европейский показ моделей прет-а-порте. Утро выдалось теплым, Джин сидела в центре Парижа за столиком в кафе с чашкой кофе и круассаном, глядя, как поджарые манекенщицы спускаются по ступенькам лестницы и проходят мимо, демонстрируя одну из ранних коллекций «Клоэ». «Народу было человек двадцать – несколько репортеров-французов, парижские закупщики, еще, может, пара итальянцев», – вспоминала Джин, единственная американка на том показе[453].

Джеральдина отправила 35-летнюю Джин в Европу с широкими полномочиями: прочесать парижские боковые улочки, лондонские блошиные рынки и флорентийские текстильные ярмарки в поисках неразведанных дизайнерских талантов. В те времена масса молодых модельеров по всей Европе трудились в подвальных швейных мастерских или за кухонными столами в родительских домах, предпринимая попытки работать вне иерархии высокой моды – у них получались вполне профессиональные, качественные, хоть и не под заказ, изделия, которые продавались по умеренным ценам. Интуитивно предугадывая моду нового сезона, Джеральдина поставила перед Джин задачу исследовать эту сферу. Джин обнаружила, что передовые позиции занимает прет-а-порте, а значит, «Бендель» – в первых рядах. «Поезжай в Европу, купи, что понравится, – напутствовала ее Джеральдина. – Если ничего не понравится, ничего не покупай». «Ни один коммерсант в Нью-Йорке, – вспоминала Джин, – да и в любом другом месте Америки, ничего подобного бы не сказал. Я отправилась в путь без бюджета и просто покупала то, что приглянулось лично мне»[454].

А приглянулись ей некоторые платья от «Клоэ» и «очаровательные безделушки», которые она обнаружила в Лондоне[455]

. Дальше Джин поехала в Швейцарию, но не приобрела там ничего, а вот в Италии – наоборот, закупилась по полной, благодаря двум миланским фотографам, друзьям Джеральдины. Фотографы отвели Джин в небольшой домик с мастерской на нижнем этаже, где она застала погруженную в шитье «каких-то очень милых платьев» Мариуччу Манделли, которая позднее создаст модный дом готовой одежды «Криция»[456]. Джин набрала там, сколько смогла унести, и на следующие три десятилетия «Бендель» останется верным поклонником этого итальянского бренда.

В тот же месяц, когда Джеральдина под скептическими взглядами критиков открывала свою революционную Улицу лавок, «Бендель» представил европейские находки Джин в новом отделе – лавке «Малый тираж», чье название намекало на то, что здесь продаются отборные изделия тонкой работы, изготовленные в чрезвычайно ограниченных количествах. То есть отдел предлагал оригинальные модели и – святой грааль розничной торговли – эксклюзив. «Если не считать жестокой простуды или ссоры с возлюбленным, – писала “Нью-Йорк Таймс” в модном обзоре, – самое деморализующее событие в жизни женщины – это прийти на светское мероприятие в последней обновке и увидеть там еще двух дам в таких же нарядах. Отныне в “Генри Бенделе”, где уделяют самое пристальное внимание психологическим нюансам дам и моды, можно купить нечто вроде страховки от катастрофы»[457].

Охота за эксклюзивом была жизненно важным элементом стратегии «Бенделя». По мере укрупнения предприятий отрасли, расширения филиальных сетей и дискаунтеров, в конце 50-х и начале 60-х конкуренция между универмагами предельно обострилась. При этом «Бендель», будучи по размерам раза в четыре меньше «Бергдорфа Гудмана» или «Блумингсдейла», физически не мог делать крупные заказы у известных французских модных домов. В результате его стали вытеснять с имеющего первостепенное значение рынка европейской высокой моды, поскольку модельеры обходили универмаг стороной, предпочитая выгодно продавать эксклюзивные права на свои изделия магазинам покрупнее.