Когда женщины правили Пятой авеню. Гламур и власть на заре американской моды

Новаторская схема Дональда Брукса заключалась в том, что клиентка сначала из уже готовых фасонов выбирает подходящий, определяет цвет и материал, потом с нее снимают мерки, кроят и сметывают на живую нитку. Требуется лишь одна примерка, и после этого – в течение двух недель – изделие доводят до конца и доставляют заказчице. Джеральдина называла эту идею «крошечной, великолепной и чистой, как вода, драгоценностью». Как и в случае с другими ее начинаниями, стоило ей объявить о новой услуге, как уже через несколько недель «Бонвит Теллер» зазывал клиенток в такой же отдел. Правда, в «Бонвит» тут же «повалили заказы от дам крупных размеров», немыслимая вещь в «Бенделе», где ни одной клиентке даже в голову бы не пришло сделать такой заказ[489].

Развивая концепцию Брукса, Джеральдина заявила о дальнейших шагах «Бенделя» в сторону производственного бизнеса и назначила Пат Теннант руководить новым отделом, «Ателье Бенделя», созданным в арендованном складском помещении через дорогу, где выставлялись коллекции, разработанные эксклюзивно для универмага и им же произведенные. Другими словами, Джеральдина превратила «Генри Бендель» из клиента Седьмой авеню в конкурента. Через несколько лет «Ателье Бенделя» уже выпускало коллекции ряда видных модельеров, включая Карла Лагерфельда, Джин Мюир, Джона Клосса. Это была, «пожалуй, первая “вертикальная” по структуре организация в истории розничной торговли прет-а-порте», – писал «Вименз Уэр Дэйли»[490].

* * *

Все эти годы, даже добившись немалого успеха, Джеральдина поддерживала тесную связь с младшей сестрой Кэрол, несмотря на то что их жизненные пути разошлись. Джеральдина в свое время уехала из Чикаго, чтобы делать карьеру в нью-йоркском мире моды, а Кэрол тем временем закончила учебу и пошла преподавать в их бывшей школе при монастыре Святой Схоластики, а потом вышла замуж и родила семерых детей, став домохозяйкой. Однако брак завершился болезненным разводом, и перед Кэрол – как когда-то перед их матерью Эстеллой – встала необходимость вернуться к работе. Она окончила магистратуру и устроилась коррекционным педагогом, переселившись вместе с детьми на север Чикаго, где они с Джеральдиной выросли. Кэрол была худощавая, ростом выше сестры, но, в отличие от нее, никогда не стремилась модно приодеться, предпочитая собственную униформу с сандалиями «Биркеншток» и носками в полоску. В холодное время она надевала замшевую куртку с бахромой по моде 70-х, которая порой сменялась присланным Джеральдиной пончо от «Берберри». Шкаф Кэрол был битком набит престижной дорогущей одеждой, которую ей поставляла модница-сестра, и ей случалось прийти на урок в авторских штанах за тысячу долларов в сочетании с неизменными сандалиями. Как подобает старшей, Джеральдина оказывала Кэрол моральную поддержку после развода, помогала ей советом. Она называла Кэрол «необыкновенной женщиной», изумлялась тому, что та смогла вынести жизнь в «традиционном католическом супружестве», а потом стать «вторым человеком на кафедре в Университете Лойолы»[491].

Так и не заведя собственных детей, Джеральдина частенько наведывалась в Чикаго бурно провести с сестрой выходные и «понянчиться» со стайкой племянников и племянниц. Правда, к приверженцам строгой дисциплины она никогда не относилась, и, когда дети вступили в подростковый возраст, Джеральдине было бы проще позволить им пить и курить, чем читать лекции о приличном поведении. Эффектная, брызжущая энергией Джеральдина всегда приезжала с огромной грудой подарков. Еще она могла в гостях у сестры часами переставлять мебель: этот диван двигаем сюда, а эти тумбочки – туда. А потом, собираясь в обратный путь, уже на пороге громко объявить: «Теперь, дорогая, можешь все вернуть, как было», и выпорхнуть за дверь[492].

После смерти матери сестры так и не восстановили отношений с отцом, покинувшим семью, когда они были еще подростками. Но Александр Гамильтон Шутц по прозвищу Задира с удовольствием наблюдал издалека за успехами Джеральдины и нередко писал «письма от почитателя» в газеты и журналы, где появлялись статьи о дочери. И в итоге их общение возобновилось. В юности «я была полностью на стороне матери, – вспоминала Джеральдина. – Но уже в солидном возрасте я познакомилась с отцом, который, уйдя из-под ее крыла, жил самостоятельной жизнью». Она называла отца «довольно располагающим мужчиной»[493]

.

* * *