Кокаиновые короли

В 1986 году Медельин побил и этот рекорд. Убийства стали основной причиной смерти мужчин в возрасте от пятнадцати до сорока лет. Университет Антьокии зафиксировал 1155 убийств в городе за первые шесть месяцев года. 80 процентов смертей были результатом огнестрельных ранений. В 1986 году число убийств в Медельине достигло 3500 – в городе ежедневно убивали в среднем по 10 человек.

Правоохранительные органы в городе были полностью парализованы. В Боготе ходили слухи, что в Медельине 20 тысяч нераскрытых убийств и всего пара десятков обвиняемых в этом. Местная полиция больше не расследовала дела об убийствах. Вместо этого они передавали их в Боготу, которая присылала агентов из главной штаб-квартиры полиции. Столичным агентам с их особым акцентом, внешним видом и изящными манерами было сложно оставаться незамеченными. Банды убийц из северного Медельина знали их в лицо и начинали прессовать повсюду, если те задерживались в городе слишком долго.

Между тем в Испании процесс по делу Очоа продолжал ползти по юридическому лабиринту со скоростью улитки. Большинство из наблюдавших за процессом уже давно перестали понимать, что к чему. Как и ожидалось, решение Национального апелляционного суда от 21 января 1986 года в пользу экстрадиции Очоа в США не стало решающим. 24 января защита подала апелляцию, заявив о неконституционных действиях обвинения.

31 января суд согласился рассмотреть новое ходатайство защиты, а 12 февраля вынес решение в пользу Колумбии. Барри Силу оставалось жить всего неделю, и уже было слишком поздно отменять заказ на его убийство, даже если бы Очоа захотели этого.

После вынесения решения 12 февраля дело Очоа перешло в новую, чрезвычайно запутанную фазу, которая не имела ничего общего с прежним политическим содержанием обвинительных заключений. Дело поставило под сомнение практически все аспекты испанского законодательства, касающиеся выдачи. Суд был вынужден пересмотреть все уставы и побудить законодателей принять совершенно новый свод руководящих принципов. На следующем раунде слушаний решения стали выносить строго на основе ряда взвешенных факторов: даты запроса об экстрадиции, характера и количества предполагаемых преступлений, а также гражданства обвиняемого и еще десятка всевозможных мелочей, связанных с делом.

На этом фоне запрос США выглядел безнадежно, и американские официальные лица уже отчаялись получить шанс взять Очоа под стражу. У Колумбии тоже были невелики шансы посадить Очоа. Казалось все более вероятным, что Эль Гордо победит гринго и вернется домой. Убийство Сила еще больше укрепило позиции Очоа, так как правительство США лишилось главного свидетеля.

Если Очоа отправят в Колумбию, там его могут задержать. Но правительство Бетанкура не понаслышке знало, какие у этого могут быть последствия. 19 марта из тюрьмы «Карсель Модело» в Боготе сбежал заключенный Хуан Рамон Мата Баллестерос из Гондураса. Его ждала экстрадиция в США по обвинению в убийстве агента УБН в Мексике. Чтобы осуществить побег, он распределил около двух миллионов долларов между восемнадцатью доверенными лицами и охранниками. Начальник тюрьмы, получив свою долю, немедленно уволился. Отказавшимся от взяток повезло меньше – в прошлом году убийцы на мотоциклах расстреляли нескольких тюремных надзирателей из-за того, что они обнаружили подготовку Маты к побегу.

25 мая в Колумбии избрали нового президента – Вирхилио Барко Варгаса, кандидата от либеральной партии. Он набрал 58 процентов голосов, обыграв оппонента из консервативной партии с заметным отрывом. Барко, неприметный инженер, получил образование в Массачусетском технологическом институте. Все его знали как честного человека, толкового политика и друга США. Казалось, он решительно настроен против наркобизнеса и за экстрадицию, но в его предвыборной программе о наркотиках не было ни слова.

Более того, Барко, как и его предшественник Бетанкур, продолжал не придавать никакого значения борьбе с наркотиками. Его больше интересовала ликвидация «абсолютной нищеты» среди двадцати восьми миллионов граждан Колумбии. Другим пунктом программы было расформирование Национального фронта – объединенной политической платформы, с помощью которой либералы и консерваторы вместе руководили страной с 1958 года. Барко хотел создать полностью либеральное правительство и имел на это все полномочия. Это был амбициозный и сто́ящий план, по сути – прямая атака на кумовство, из-за которого политика в Колумбии превратилась в частное владение местных элит.

Но опять же, как и Бетанкур, который носился со своим «мирным процессом», Барко игнорировал проблему с Медельинским картелем. Он никак не мог признать, что система правосудия находилась в отчаянном положении, что его собственная партия безнадежно скомпрометирована, а наркоторговцы продолжали рушить колумбийские институты власти. Как и его предшественник, он не предпринял нужных шагов именно тогда, когда это было важнее всего – в самом начале своего президентского срока.