Кокаиновые короли

Очоа доставили в Картахену 1 августа. Впервые в жизни он предстал перед колумбийским судом. Он назвал себя «владельцем скромного ранчо» и сказал, что у него больше нет колумбийского удостоверения личности, которое осталось в Испании. Таможенный судья Фабио Пастрана Ойос предъявил ему обвинение в контрабанде быков и отправил до суда в тюрьму.

Парехо Гонсалес, который пока еще находился в Боготе перед поездкой в Будапешт, помнил о том, что поставлено на карту. Он приложил немало усилий, чтобы перекрыть Очоа все возможные пути к «легальному побегу». Главным из них стало послание, которое он отправил Пастране: ни при каких обстоятельствах не освобождать знаменитого заключенного. Независимо от решения по делу о контрабанде быков Пастрана должен задержать Очоа и подготовить перевод в Медельин.

Через несколько дней Парехо Гонсалес уехал в Венгрию, администрация Бетанкура собирала чемоданы, готовясь уступить власть новому правительству. 7 августа состоялась инаугурация нового президента Вирхилио Барко и к власти пришло целое правительство новичков.

У Парехо Гонсалеса были причины для беспокойства, поскольку люди Очоа уже отправились в Картахену. Гораздо позже выяснится, что согласно документам, изъятым колумбийской полицией, люди Очоа распределили по городу среди правоохранителей 199 миллионов песо (995 000 долларов). Одного из агентов по раздаче денег все знали как Мисаэля, а основным «раздающим» стал Профессор, который дал взятки на 132 миллиона песо (660 000 долларов) за «снижение залога и штрафов» и прочие услуги.

15 августа судья Пастрана вынес заключение. Очоа признали виновным и публично приговорили к двадцати месяцам тюремного заключения. Но было кое-что еще. То, чего практически никто в стране не знал: Очоа вышел на свободу еще до вынесения приговора. Двумя днями ранее Пастрана освободил Очоа под залог в 2,3 миллиона песо (11 500 долларов). В Колумбии Очоа провел в тюрьме ровно тридцать дней.

Еще Пастрана назначил Очоа условие добросовестно отмечаться в полицейском участке каждые две недели. Тридцатилетнего судью уволили 21 августа, за шесть дней до первой отчетной даты, но вернуть Очоа на нары это уже не могло.

И разумеется, Очоа ни разу не отметился в полиции. Ведь он никогда ни перед кем не отчитывался.

27. Заказ на Рамиреса

25 января 1986 года в штаб-квартиру колумбийской национальной полицейской разведки «Ф-2» в Боготе заявился мужчина средних лет. Полиции он был хорошо знаком – время от времени мужчина предоставлял им информацию, поскольку имел тесные связи с М-19 в Медельине. Делал это он не слишком часто, но те данные, которые он предоставлял, всегда были железными. Услуга, разумеется, не была бесплатной, и каждый раз он просил все больше и больше. В полиции считали, что он либо игрок, либо страшный бабник, который предпочитает дарить дорогие подарки любовницам.

В то субботнее утро он поведал нечто, что касалось Пабло Эскобара. По его словам, пару месяцев назад тот заказал убийство какого-то «полковника полиции». Такса за работу была высокой – двадцать пять миллионов песо (152 000 долларов) плюс допрасходы. Кто-то взял заказ, но через два месяца отказался. Пару недель назад Пабло возобновил поиск исполнителя заказа. На этот раз его отдали медельинской бригаде Рикардо Франко, которая когда-то откололась от ФАРК и состояла из отморозков. Совсем недавно о них писали во всех газетах из-за пыток и зверских убийств почти двухсот членов своей же бригады, которых они подозревали в работе на полицию. Главным по заказу назначили Карлоса Эспиносу Осорио по прозвищу Куко (Хитрый). Информатор решил уточнить, что Куко не имел отношения к недавней резне среди своих: «Он киллер, а не псих».

Эскобар, продолжил информатор, выдал Куко авансом два миллиона песо (12 000 долларов). На эти деньги его группа киллеров обзавелась на медельинском черном рынке четырьмя пистолетами «Смит и Вессон» 9 мм калибра, револьвером 357-го калибра и пистолетом-пулеметом МАК-10 45-го калибра. Все это добро бросили на заднее сиденье арендованного фургона и пригнали в Боготу в сопровождении мотоциклистов. Теперь оружие находилось в багажнике красного «рено», припаркованного перед конспиративной квартирой Эскобара в Чиа, спальном пригороде на севере Боготы. Его сторожил один из членов банды.

Осведомитель не мог точно сказать, кто был мишенью, но он, как и Эскобар и Куко, многое знал об этом человеке. Большей частью информация исходила от некоего лейтенанта полиции, «которому полковник доверяет», а тот предал его за пять миллионов песо (30 000 долларов). Например, они знали, что полковник должен начать учебу в Полицейской академии двадцать пятого числа «какого-то месяца», что полиция устроила ему прощальную вечеринку в клубе Боготы, что УБН предоставило ему бронированный «мерседес-бенц», что его друг жил по адресу Диагональ 63, 27–43 в Боготе, что у него был загородный дом в Кахике к северу от столицы, что он ездил на «тойоте» с номерным знаком AL-26-18.