Кокаиновые короли

«За долгие годы политического и революционного опыта, после знакомства с братскими правительствами Кубы и Никарагуа, Багамских островов и Белиза, Пуэрто-Рико и Гаити и всех стран Латинской и Центральной Америки я понял, что в их экономических и социальных проблемах виноваты империалистические промышленники-гринго». Он предлагал создать объединенную Латинскую Америку, которая возникнет благодаря «искоренению империализма гринго, возглавляемого его паравоенными промышленниками и международным сионизмом».

Далее Ледер писал, что он, лидер Национального латиноамериканского движения, и «ваш харизматичный лидер Горбаначе»[65] «делаем общее дело» – революцию от имени народов, которые порабощены американским империализмом».

«Ла Абудансия» была очередным ударом Рамиреса по Ледеру. Полковнику не удалось поймать Карлоса, зато он отправил в тюрьму его подружек, конфисковал заначки кокаина, а также деньги и не давал ему жить спокойно целый год. В сентябре 1985 года в газеты Боготы попала фотография Ледера. На ней он выглядел еще более лохматым и неухоженным, чем ранее, с ввалившимися глазами и безумным взглядом. На фото был запечатлен момент, как он присоединился к индейской партизанской группе Кинтина Ламе под позывным «Рэмбо». Но Ледер уже был никем. И все это случилось из-за Хайме Рамиреса.

В феврале 1986 года Рамирес, его жена Элена и сыновья Хайме и Хавьер переехали в новые апартаменты на территории Полицейской академии генерала Сантандера в Боготе. Как старший полковник Рамирес имел право на ведомственное жилье, но основной причиной был вопрос его безопасности. На Рамиреса охотились много лет, но теперь, когда он начал учебу, он лишился доступа к ежедневному потоку информации. Ему нужна была дополнительная защита, поэтому он переехал в кампус Полицейской академии. Это была стандартная практика, многие из его бывших коллег поступали так же. Жизнь в кампусе предполагала множество ограничений, и зачастую там было весьма тоскливо. Там действительно было безопасно, хотя бы для его семьи, но Рамиресу нужно было ездить на учебу каждый день.

Тем не менее он по-прежнему не особенно волновался, даже когда они с Эленой услышали историю от Кампо. Копы следили за конспиративной квартирой в Чиа целую неделю после визита осведомителя в «Ф-2» и не заметили ничего подозрительного. «Рено» и впрямь был там припаркован, но что с того? В итоге соседи увидели, как группа слежения «Ф-2» фотографировала дом, и вызвали полицию, пришлось объясняться с обычными полицейскими.

Рамирес занервничал только тогда, когда сам задал осведомителю свои знаменитые пять-шесть вопросов. Ответы явно его расстроили. «Этот парень не лжет, – сказал Рамирес семье. – Он говорит правду».

Особый интерес представляли два предполагаемых покушения ранее. Первое, очевидно, относилось к прощальной вечеринке Рамиреса близ Кахики. Он тогда был без охраны, зато у генералов и гражданского начальства, находившегося рядом с ним, всегда были орды телохранителей. Второй инцидент точно описывал вечеринку у его родителей в канун Рождества. Поздно вечером вся семья – братья, сестры, тети, дяди, дети – высыпала во двор, чтобы посмотреть фейерверк. Мысль о том, что убийцы, подосланные Эскобаром, бродили где-то поблизости в то время, приводила Рамиреса в ужас.

Он должен был включить информатора в платежную ведомость, но бюджет «Ф-2» мог покрыть только 20 000 песо (121 доллар). «Найдем деньги в другом месте», – сказал Рамирес. Вместе с информатором он поехал в штаб-квартиру УБН, чтобы обсудить это со специальным агентом Джорджем Франгулли. Информатор назвал цену, Франгулли кивнул и дал ему деньги. Затем информатор уехал в Медельин, но обещал быть на связи.

Жизнь Хайме Рамиреса кардинально изменилась. Впервые за свою карьеру он не мог нанести ответный удар. У него не было собственной команды и доступа к разведданным, и он не мог самостоятельно предпринимать упреждающие тактические ходы, чтобы вывести врагов из равновесия. Своим людям Рамирес всегда говорил, что они «должны бить наркоторговцев прямо по яйцам». И никто не умел это делать лучше, чем он сам. Теперь ему приходилось сидеть сложа руки и полностью зависеть от других. Это раздражало, нервировало и пугало.

Следующие восемь месяцев маршруты Рамиреса ограничивались учебным корпусом, полицейским управлением и домом. И только. Он передвигался на автомобиле, который предоставило УБН, всегда имел при себе револьвер 38-го калибра и МАК-10 и носил бронежилет. У его водителя также был револьвер 38-го калибра, как и у полковника полиции, который учился вместе с Рамиресом и время от времени подвозил его. Он догадывался, что Рамиресу кто-то угрожает, но подробностей не знал. Все равно из этого бы ничего хорошего не вышло. Каждый день его водитель менял маршрут и особое внимание уделял местам засад, о которых сообщил информатор. Когда это было возможно, мотоциклетная полиция проводила разведку на маршруте непосредственно перед их поездкой.