Кокаиновые короли

Для Барко убийство Кано стало вызовом. Был необходим решительный и быстрый ответ. Его администрацию, как и прежнюю Бетанкура, наркоторговцы подвергли унижению. Сначала было дело Очоа в Картахене, позор всей страны, который в очередной раз превратил колумбийскую систему правосудия в посмешище. Потом было убийство Рамиреса. А теперь гибель Кано. Казалось, что Медельинскому картелю с рук могло сойти абсолютно все.

Правоохранительные органы были по-прежнему деморализованы. Барко критиковали в прокуратуре США в Майами как жалкого бездельника, а в домах видных граждан Боготы – как неэффективного чиновника. Избиратели тоже не слишком жаловали своего прежнего фаворита. В отличие от Бетанкура, от Барко не исходило человеческой теплоты, он редко появлялся на публике и еще реже делал заявления. Колумбийцы, как и большинство людей, хотели, чтобы во главе их страны был настоящий лидер.

Но время пришло. Сначала Барко издал большой пакет указов о введении военного положения. Указы были временными, но довольно жесткими. Теперь силы правопорядка могли арестовывать и задерживать любого без объяснения причин на срок до десяти дней. Кроме того, за незаконное владение взлетно-посадочной полосой полагался тюремный срок до десяти лет, а за незаконное хранение оружия – до восьми. Покупатели мотоциклов должны были зарегистрироваться в полиции в течение двадцати четырех часов после приобретения. Продажу мотоциклов объемом двигателя более 30 л.с. без получения специального разрешения запретили.

Правительство запустило программу защиты свидетелей и систему вознаграждения для людей, предоставляющих информацию силам безопасности. Наконец, руководство страны впервые предоставило правоохранительным органам секретный список из 128 крупнейших разыскиваемых наркоторговцев Колумбии. В нем значились все громкие имена, а также пятьдесят шесть человек, экстрадицию которых запрашивали США.

Барко развязал руки правоохранительным органам, ввел полномасштабные репрессии и стал ждать результатов. Это была вторая атака президента на наркобизнес. Первая случилась после освобождения Очоа. В целом это была третья по счету попытка обуздать наркобизнес в Колумбии после смерти Лары Бонильи. Предыдущие наделали много шума. Было много арестов, изъятий наркотиков и конфискаций имущества, но мало кого посадили, и картель, казалось, ничуть не пострадал. Усложнение регистрации мотоциклов применялось каждые два года с тех пор, как люди Грисельды Бланко изобрели популярный способ убийства. Но в реальности осуществить контроль за этим было практически невозможно: мотоциклы прекрасно продавались с рук, или их можно было просто угнать.

Тем не менее Барко справился неплохо. За первые три недели после принятия указов полиция арестовала 360 человек, изъяла 2,43 центнера кокаина, уничтожила пять лабораторий и конфисковала более четырехсот единиц оружия. Из списка наиболее разыскиваемых вычеркнули восемь имен, включая двоих, подлежащих экстрадиции. Добычей стал Эваристо Поррас, бандит со стажем из Летисии, чей чек на миллион песо оказался среди средств на предвыборную кампанию Лары Бонильи. Полиция задержала его на карибском курорте Сан-Андрес и арестовала за незаконное хранение оружия. В том же году оперативники АДБ в частном порядке назовут его, наряду с Гонсало Родригесом Гачей и Пабло Эскобаром, одним из спонсоров убийства Кано, но к тому времени Порраса уже отпустят ввиду отсутствия улик.

Одно из существенных отличий новых попыток прижать наркобизнес состояло в том, что Барко не стал игнорировать связи партизан с наркоторговцами. Его администрация не стремилась к «мирному процессу» Белисарио Бетанкура. Политика Барко была направлена на полное разоружение ФАРК и его воссоединение с обществом. Партизаны ответили, что для них сдать оружие будет слишком опасно, ссылаясь на гибель трехсот членов «Патриотического союза», которых, по их мнению, ликвидировали карательные отряды армии Колумбии.

Правительство Барко не сочло этот аргумент убедительным, намекнув, что многие убийства были результатом грязной вендетты и разборок между различными группами партизан. Далее чиновники заявили, что партизаны ФАРК и посредники картеля в джунглях в течение нескольких месяцев похищали и убивали друг друга из-за прав партизан на сбор «грамахе» с «кампесино». В начале 1987 года фермеры коки вышли на улицы в знак протеста против этого насильственного сбора.

ФАРК и «Патриотический союз», осознав, какой неприятный оборот принимает дело, начали обвинять наркоторговцев, особенно Родригеса Гачу, владельца полей коки в Гуавьяре. Лидер «Патриотического союза» Браулио Эррера заявил, что Гача объединился с «подразделениями вооруженных сил, владельцами ранчо, а также с некоторыми политиками, чтобы убивать наших людей».