Кокаиновые короли

Как-то раз, к концу последней недели судебного процесса, Ледер выглянул из окна и увидел сине-красную вывеску на тридцатиэтажном стеклянном небоскребе: «“Саузерн Белл”»[75] говорит наркотикам “НЕТ!”»

34. Национальная безопасность

5 февраля 1988 года окружной прокурор Леон Келлнер огласил обвинение со стороны правительства США из двенадцати пунктов панамскому генералу Мануэлю Антонио Норьеге. Ему вменяли преступления, связанные с наркотиками, в которых он был замешан с 1982 года. «Говоря простым языком, – объявил Келлнер журналистам в Майами, – он использовал свое положение, чтобы продать Панаму наркоторговцам». Помимо Норьеги, в обвинительном заключении значились еще четырнадцать фигурантов, среди которых были Пабло Эскобар и его двоюродный брат Густаво Гавирия. Хорхе и младший Фабио Очоа тоже упоминались, но обвинений им не предъявили. Согласно документу, Норьега предоставил убежище членам картеля, позволил им создать лабораторию по производству кокаина в Панаме, помогал переправлять наркотик в США, а также получать эфир и ацетон.

«Мануэль Антонио Норьега и его доверенные лица гарантировали наркоторговцам, что панамские военные, таможенная служба и сотрудники правоохранительных органов не будут вмешиваться в их операции в Панаме, если ему будут выплачивать значительные суммы». Если бы панамского генерала признали виновным по всем пунктам, ему грозило 145 лет тюремного заключения и штрафы на общую сумму более миллиарда долларов.

Федеральное большое жюри работало над делом Норьеги в течение нескольких месяцев, и от них давно ждали обвинительного заключения. Помимо этого, заявление Келлнера имело огромное политическое значение. Де-факто Норьега был главой правительства с тех пор, как в 1983 году возглавил Силы обороны Панамы. Бо́льшую часть времени он был близким другом США и умело выполнял единственное требование, которое Вашингтон предъявлял всем лидерам страны, – обеспечение безопасности Панамского канала. Для достижения этой цели США стремились к тому, чтобы в Панаме существовал проамериканский, стабильный политический режим, который поддерживает постоянное размещение десяти тысяч американских военнослужащих на базах вдоль канала. Пока сохранялось такое положение вещей, США, по-видимому, старались не замечать других грехов панамского правительства.

Обвинительный акт в Майами ясно дал понять, что предыдущей межправительственной сделке конец, но поначалу было трудно понять, почему. В документе появилось несколько пунктов, которые не были общеизвестны: сделки Норьеги с Эскобаром в конце 1982 года, встреча в Гаване для урегулирования недоразумения в Дарьенских джунглях и несколько менее значительных дел, в которых Норьега, как утверждалось, принимал взятки картеля и оказывал материально-техническую поддержку для транспортировки товара.

Другие предполагаемые преступления Норьеги касались инцидентов, о которых уже знали многие годы: лаборатория в Дарьене, побег картеля в Панаму после убийства Лары Бонильи, перевозка наркотиков, смерть Рубена Дарио Паредеса Хименеса в Медельине в марте 1986 года. Репортеры и наблюдатели в регионе, хорошо знакомые с ситуацией, не сомневались в неприкосновенности Норьеги в США. Штаты всегда закрывали на это глаза.

Что же изменилось?

Произошло то, что к 1988 году Норьега нарушил устное соглашение и больше не мог гарантировать политическую стабильность в Панаме. Местная оппозиция вышла из-под контроля. В 1987 году панамская полиция подавила несколько многочисленных демонстраций против Норьеги, и к 1988 году в стране сложилось общее мнение, что генерал – коррумпированный политик-наркоторговец и вор. За три недели до предъявления обвинения госсекретарь США Джордж Шульц публично заявил, что Норьега должен отойти от власти. Его полезность как защитника интересов США в Панаме быстро исчезла.

Обвинительное заключение, предъявленное панамскому лидеру, затронуло важную тему и разрешило многолетние споры по поводу политики США в Центральной Америке. Незаконный оборот наркотиков стал настолько серьезной проблемой, что консервативные республиканцы и либеральные демократы объединились в едином порыве и единодушно обвинили Норьегу всем Конгрессом. Беспрецедентный случай. Проблема с наркотиками настолько проникла в политику США, что ее уже больше было нельзя игнорировать или отодвигать на задний план международной дипломатии. К 1988 году Медельинский картель достиг такого уровня, что стал влиять на то, как правительство США управляет своей национальной безопасностью.