Коктейль Молотова для сына

– Воздуха на час, поэтому внизу не больше получаса. Вентиляцию ещё не сделали, поэтому маску не снимать. Если будет трудно дышать – тут же скажи!

Спуск занял минут десять. Фонарик освещал осклизлый бетон лифтовой шахты, сверху постоянно летели капли воды. Как Лёха не старался стабилизировать положение, всё равно его раскачивало от стены к стене, и к концу спуска все плечи были в грязи. Внизу его уже встречали двое рабочих. Первым делом его спросили:

– Воздух в порядке?

Лёха показал большой палец. Он огляделся. Светодиодные прожектора освещали тёмные коридоры, уходящие вдаль. Под ногами хлюпала вода. Было холодно и тихо. Сверху застучали капли.

– Ещё один спускается, – через маску пробубнил рабочий. – Подождём.

2

Сверху раздался крик:

– Поберегись!

И в воду шлёпнулся жёлтый резиновый сапог. Один из рабочих чертыхнулся. Вскоре в проёме лифтовой шахты показалась и обладательница сапога. Лёху и рабочих ослепила вспышка Светкиного фотоаппарата.

– Только тебя тут не хватало! – возмутился Лёха. – Сапог свой подбери!

Мужики одели на Светку сапог и проверили кислородную маску.

– Полчаса! Следите за временем.

– Туда! – Лёха вспомнил схему, которую ему нарисовал Ковалёв. Длинные тени от оставшихся за спиной прожекторов, хлюпающая вода под ногами, холод, идущий от осклизлых стен, и свет ручного фонаря, пытающийся пробиться через многолетнюю тьму. Оглянулся назад – за поворотом коридора угадывался свет прожекторов. А над головой – многометровая толща земли. Но об этом лучше не думать, а то становится жутко. Лёха водил фонарём по стенам и потолку. Луч выхватывал из темноты остатки каких-то надписей, ржавые светильники на потолке, пучки кабелей в кабельном коллекторе. Коридор вывел их к ещё одной гермодвери. Фонарь осветил надпись на стене: «Блок 2. Предъяви пропуск». Гермодверь приоткрыта. Лёха попытался протиснуться в щёль, но мешал кислородный баллон. Попробовал сдвинуть створку гермодвери, но с таким же успехом он мог бы толкать бетон стены. Глянул на часы – оставалось 20 минут, и ещё примерно столько же в запасе на всякий случай.

– Светка, помоги! – решился он и стал расстёгивать застёжки ремней кислородного баллона. Держа баллон в руках, он примерился – боком можно пройти.

– А я? – дрожащим голосом спросила Светка.

– Чего дрожишь? – спросил Лёха.

– Холодно! – поёжилась девушка.

– Здесь подожди, я быстро.

Но он недооценил Светкин энтузиазм.

– Я тоже туда хочу! – она тоже стала снимать со спины баллон.

Он протиснулся за гермодверь, принял от Светки её баллон и помог ей пробраться внутрь блока.

– Надо было водозащитный бокс взять, – бубнила под маской Светка, щёлкая фотоаппаратом по сторонам. Лёха огляделся – такой же коридор, только вдоль него проёмы дверей. Сами двери были деревянными, их сгнившие обломки плавали в воде.

– Там дальше что-то есть! – показала фонарём Светка. В стене сделано большое окно, закрытое плексигласом. Сверху натрафаречена надпись «Вычислительный центр в/ч…», снизу мелкими буквами «Ответственный – майор А.В.Ковалёв». Лёха посветил за плексиглас – за мутным стеклом виднелись ржавые стойки ЭВМ. Светка сразу сунулась в дверной проём, левой рукой прижимая к груди кислородный баллон, а правой непрерывно нажимая на кнопку фотоаппарата. Вспышка освещала ряды обросших ржавчиной шкафов, но до противоположной стены машинного зала не добивала. Следом за подругой Лёха шагнул в зал. На консоли управления ЭВМ блестела нетронутая ржавчиной табличка «IBM system 360».

Лёха глянул на часы и поторопил подругу:

– Время!

– Погоди, я ещё не всё сняла, – пробубнила из-под маски Светка.

– В следующий раз снимешь! – Лёхе показалось, что свет его фонаря стал тускнеть.

Светка неохотно следом за ним вышла в коридор. Лёха посветил в сторону гермодвери. Нет, ему не показалось – свет фонаря стал слабее. Светка за его спиной сопела в кислородную маску.

– У тебя фонарь ещё светит? – спросил у неё Лёха.

– Аккумулятор в фотоаппарате сел, – ответила Светка. – Подержи баллон, я заменю.

– Пойдём скорее, у меня фонарь садится, – поторопил Лёха, но Светка уже сунула ему в руки свой баллон и полезла в карман. Когда наконец подошли к гемодвери, их фонари уже еле светили. А когда выбрались из блока, фонари сдохли окончательно.

– Это всё ты со своим аккумулятором! – рассердился Лёха. – Куда теперь идти?

Он вглядывался в темноту, стараясь различить свет от прожекторов, стоящих у лифтовой шахты. Но лабиринт коридоров, предназначенный для гашения ударной волны, не пропускал и свет. Сверкнула вспышка фотоаппарата.

– Ты что делаешь? Ослепила меня!

– Туда! – глядя на экранчик фотоаппарата, скомандовала Светка. Осторожно хлюпая водой под ногами и перебирая руками по осклизлому бетону стены, Лёха двинулся вперёд.

– Далеко до поворота?

Светка снова щёлкнула фотоаппаратом, вспышка на мгновенье осветила коридор, но этого оказалось достаточно, чтобы Лёха смог сориентироваться. Наконец впереди показались отблески прожекторов на мокрых стенах.

– Долго ходите, – проворчал один из мужиков. – Вам ещё наверх подниматься.

– Фонари сели, – виновато ответил Лёха.

3