Колыбель предков

Когда из типографии привезли кипу отпечатанных книг о питекантропе, Дюбуа отправил их коллегам в Европу. Одни из первых экземпляров — Эрнсту Геккелю. На обложке его Дюбуа написал: «Изобретателю питекантропа». Пока книги плывут к берегам Атлантики, чтобы произвести фурор в ученом мире и прессе, он готовится к отъезду в Нидерланды — упаковываются ящики с коллекциями костей животных, инструктируется В.X.Л. Дакворт, который продолжит под его заочным руководством раскопки в Триниле. В 1894 году Дюбуа в последний раз посетил эту деревушку. На возвышенном месте правой стороны Венгавана под его наблюдением соорудили прямоугольную бетонную тумбу, на одной из широких граней которой вырезана была надпись:

Р.е.

175 m, О — W — О

1891/93

что означало — «Pithecanthropus erectus wurde 175 m ost-nord-ost von dieser Stelle gefunden in den Jahren 1891/93»[3].

Наступает 1895 год. Ничто более не задерживает Дюбуа в Нидерландской Индии. 300 ящиков с коллекциями отправлены в адрес Лейденского музея естественной истории. Весомое пополнение! Дюбуа, однако, не торопится в Европу. Он едет сначала в Индию, чтобы посмотреть на знаменитые обнажения сиваликских холмов, древние слои которых хранят костные остатки первых предков человека на Земле. С наслаждением осматривает темные песчанистые слои Сивалика и находит, что по характеру они близки тринильским…

Тем временем книга, опережая автора, достигла Европы и вызвала первые волнения и споры. В Йене ее получил Эрнст Геккель и, не отрываясь, сразу же проштудировал. Итак, что же открыл неведомый поклонник его идеи? Он нашел на Яве, одном из островов Малайского архипелага, где Вирхов призывал искать родину людей, странное существо — не обезьяну, по и не человека. Именно поэтому Дюбуа, присоединив его к отряду приматов, провозгласил существование нового семейства: Pithecanthropidea — питекантроповых, т. е. обезьянолюдей. Что касается рода и вида, то Геккель сначала не поверил своим глазам, прочитав, что голландец определил свою находку почти так, как он четверть века назад назвал возможного предка человека — Pithecanthropus erectus. Случай, пожалуй, уникальный в антропологии — чистая конструкция мысли, «плод фантазии», «выдумка» подтверждены открытием! Триумфальным финалом прозвучали для Геккеля заключительные слова книги Дюбуа: «Питекантроп прямоходящий есть не что иное, как переходная форма, которая, согласно эволюционному учению, существует между людьми и антропоидными обезьянами: он предок человека!»

Восторженный прорицатель не замедлил бросить перчатку скептическому Вирхову: «Ситуация в сражении за истину в вопросе происхождения человека, — воскликнул он, — коренным образом изменилась. Открытие питекантропа — материальное воплощение того, о чем я предположил лишь. Найденные господином Дюбуа останки несомненно принадлежат той вымершей ныне промежуточной группе между человеком и обезьяной. Находка Дюбуа и есть то недостающее звено, которое так долго искали. Она имеет несравненно большее значение для антропологии, чем великое открытие рентгеновских лучей для физики». Выдающийся английский антрополог Элиот Грэфтои Смит приветствовал открытие на Яве с неменьшим удивлением и радостью: «Случаются же поразительные вещи! Дюбуа действительно нашел ископаемое, предсказанное научным воображением».

Однако далеко не все разделяли энтузиазм Э. Геккеля, «духовного отца» питекантропа. Вирхов, в частности, заявил, что не видит особых причин для восторга. Чтобы вынести определенное суждение о «так называемом питекантропе», для начала следует осмотреть черепную крышку, бедренную кость и коренные зубы, найденные в Триниле, и не ограничиваться прочтением сочинения никому неведомого господина Дюбуа. Большинство антропологов согласилось с Вирховым.

В июне 1895 года Дюбуа прибыл в Европу. Занавес распахнут — начался финальный акт драмы, наполненный острыми сюжетными коллизиями.