Эта книга – учебник, призванный ввести и поставить вопросы, подробно рассматриваемые в других работах, а не узкая исследовательская монография, которая бы ставила один-единственный вопрос или комплекс вопросов определенного исследовательского направления и на него отвечала. Поэтому в этой заключительной главе невозможно ответить на все сложные вопросы, возникающие в силу критики, предъявленной ТМП гегемонии реализма. Также в ней нельзя дать ответ на вызов, брошенный реалистической политической теорией нереалистичности или неполитичности значительной части современной политической философии, особенно в ее космополитической форме, отвергающей любую этически значащую единицу, помимо отдельного человека. ТМП была освобождена от сугубо этатистской политики, поскольку участвовала во взрывном развитии нормативной политической теории, начавшемся с середины 1960-х годов. Но в то же время она потеряла из виду важность политики и двусмысленность, связанную с самой природой политики как определенной деятельности.
Определив канон мыслителей, способных внести вклад в контекстуализацию современных споров в ТМП, я надеюсь на то, что смог создать определенный ресурс для этой конкретной дисциплины и для реалистической политической теории в более широком смысле слова, выведя на первый план вопросы о природе политического (то есть месте, где возникают политические отношения, а также о природе этих отношений). Особенно заметно этот вклад контрастирует со многими западными историями политической мысли, в которых обычно указывается на прогрессивное историческое развитие к свободному и равному субъекту, освобожденному в космополитическом глобальном порядке от тирании таких своевольных институтов, как государство, то есть с концепциями, в которых либеральная демократия представляется концом истории и позицией последнего человека.
Также я надеюсь, что мне удалось бросить вызов реалистической политической теории, озабоченной фактом разногласий среди индивидов. Позиция международных отношений как отправного пункта ценна, поскольку она начинает с вопроса о том, среди кого возникают проблемы политики, а не с интерпретации международной сферы как всего лишь последней части теории государства. Тем самым она ставит под вопрос некоторые аспекты «новой реалистической» политической теории, отвергающей насилие в своих концепциях легитимности [Sleat, 2016; Hall, 2020]. Место насилия в политике и его согласование с пониманием истинно политических отношений – вопрос, поставленный Ханной Арендт перед всей политической теорией в целом. Творчеству Арендт в моей книге не было посвящено отдельной главы, однако во многих отношениях вызов, брошенный ею и другим великим неканоническим мыслителем, Францем Фаноном [Fanon, 2001], преследовал все сюжеты, обсуждавшиеся в этой книге. Я не буду делать громких заявлений, что вездесущность насилия является для ТМП фундаментальной проблемой. Но я закончу мыслью Августина о том, что насилие остается неискоренимой чертой человеческого опыта независимо от того, какие благодеяния может совершить и какие блага может принести политическая жизнь и международная политика. А потому его нельзя отрицать.