Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

За этой точкой зрения стоит представление о народе, который достаточно устойчив и сплочен, чтобы у него была «политика», и в то же время достаточно плюралистичен, чтобы не мог действовать «консенсуальный» взгляд на политическую легитимацию. Возможно, аргумент здесь в том, что появление политических сообществ – исторически обусловленный процесс, а потому и не предмет политической теории. Действительно, одна из причин отдать приоритет «первому политическому вопросу» легитимации власти, а не моральному вопросу справедливости в том именно, что этот вопрос появляется только в условиях определенной структуры, в которой может возникнуть политика. Однако одна из причин обращения к теории международных отношений состоит в необходимости увидеть множество ситуаций возможного возникновения политики и то, что даже в современном мире вопрос легитимации возникает не только (или даже не столько) в государствах. ТМП, если изучать ее на большом промежутке времени, иллюстрирует разные формы (называемые мной парадигмами), в которых может проявляться политика, а потому и то, насколько разным может быть процесс легитимации.

Второй вопрос связан с приоритетом легитимации и местом в ней насилия. Насилие было неизменным компаньоном каждого из мыслителей, рассмотренных в этой книге. В некоторых случаях насилие представлялось перманентной угрозой (как у Фукидида) или же вечным качеством падшего мира (у Августина и Шмитта). Также насилие может быть проблемой, для сглаживания которой требуется наличие суверенного государства (позиция Гоббса и Клаузевица), или же, наоборот, тем, что государство высвобождает (позиция Локка, Руссо и опять же Клаузевица). Однако также насилие может быть элементом самого процесса легитимации (у Макиавелли, Ленина, Мао и Шмитта). В этом отношении подход ТМП более полезен для расширения горизонта новой политической теории, чем концепция политической теории, предполагающая наличие устойчивых политических образований, государств или государственных образований.

Слит прав в том, что проводит концептуальное различие между способностью править и правом на это: удар в лицо может стать «основанием», но не тем, которое мы ищем, когда стремимся ответить на базовое требование легитимации. Способность применять насилие и силу сама по себе не является легитимирующим основанием, если не привести каких-то дополнительных объяснений. Но это не значит, что мы должны последовать за Ханной Арендт и отвергнуть любое насилие и силу, рассматривая политику и ее стратегии легитимации исключительно в дискурсивных категориях [Arendt, 2005]. У Гоббса анализ суверенитета за счет приобретения указывает, похоже, на то, что сила и угроза ее применения – законное основание, если считать, что основание – это просто причина действия, но это не единственный вариант действия насилия в процессе легитимации. В «Государе» Макиавелли показывается, как еще сила и насилие могут дать легитимирующее основание релевантного типа, которое не сводится к подсчету интересов: насилие должно «удовлетворять и ошеломлять», как в случае применения насилия к телу Ремирро де Орко. Утверждение о том, что такое действие не может легитимировать политическую власть, неявно предполагает моральное утверждение о неприемлемости насилия, которое само может зависеть только от моральной оценки, а не от концептуального различия.

Важный пункт в обсуждении Макиавелли (а также Ленина, Мао и Шмитта) состоит в том, что все они ставят под вопрос достаточность дискурса или аргумента как процесса легитимации власти. Макиавелли показывает, что способ работы легитимации и то, на кого она направлена, невозможно легко определить. Если же вернуться от «Государя» Макиавелли к его республиканской теории, мы можем заметить, что простое противопоставление идеала республиканизма и имманентного насилия современного национального государства далеко не бесспорно. История показывает, что не только политика была погружена в определенный контекст, в котором насилие значило больше, чем в современном государстве, но и что оно часто является неотъемлемой частью понимания политической легитимности.

<p>Заключение</p>