Конфликт, война и революция: Проблема политики в концепциях международных отношений

Его мысль в данном пункте не зависит от христианского учения о первородном грехе, хотя Нибур и согласен с ним. Скорее он утверждает здесь, что человеческий опыт подкрепляет представление о том, что неспособность людей координировать социальные действия и преодолевать частные интересы оказывает то же воздействие, что и грех в его ортодоксальной христианской трактовке. Каковы бы ни были их источники, ограничения человеческой природы подрывают политическую веру в неизбежное прогрессивное движение к освобождению человека и социальному благополучию. Конфликт невозможно исключить из человеческого опыта институциональной реформой или психологическими манипуляциями, например мерами, принимаемыми государством всеобщего благосостояния во внутреннем контексте, или же действиями Лиги Наций в контексте международном. Нибур разделяет взгляд Августина, считая его более реалистической концепцией современного общества и политики, по-прежнему поучительной для современной религии и политической философии:

Августин делает вывод, что град этого мира является «соглашением несправедливости», что его правитель – дьявол, что он построен Каином, а его мир упрочивается распрей. Это весьма реалистическая интерпретация реалий социальной жизни. И она совершенно противоречит сентиментальным представлениям и поверхностным трактовкам, распространенным в современной религии [Niebuhr, 2005, p. 46]

В вере в самодостаточность человеческой природы и прогрессивное движение к искуплению человека воспроизводится заносчивая пелагианская ересь. Нибур развивает этот аргумент, бросая вызов историцистским политическим идеологиям, которые считает опасными попытками заменить Христа как источник искупления человека. Нибур усматривает в вызове идеологических политик 1930-х годов отражение этой христианской ереси, тогда как в своей книге «Моральный человек и аморальное общество» пытается развить это предупреждение, представив его в виде критики современной политической идеологии. Фундаментальная проблема, составляющая основу урока Августина для современной политики, требует отказаться от поиска спасения в человеческой истории и благодаря ей. В среде прогрессивных либералов такой поиск проявляется в вере в то, что исторический прогресс приведет к постепенному искоренению конфликта и устранению беспорядка.

Но это вера не только прогрессивных либералов. Наиболее сильное выражение она нашла в революционной политике большевизма, самом позднем во времена Нибура примере искупительной политики. Наследие Октябрьской революции 1917 г. для европейской и отчасти для американской политики, столкнувшейся в 1930-х годах с депрессией, состояло в вызывающей концепции искупления в человеческой истории, включающей положение о том, что марксистская материалистическая диалектика классового исторического конфликта является историей искупления человечества. С этой точки зрения осуществление классовой революции приведет к преодолению всех конфликтов и противоречий в последнем межклассовом конфликте. История в таком диалектическом процессе занимает положение Христа-искупителя, но такое представление, высвобождая и оправдывая милленаристское эсхатологическое насилие, создает множество опасностей для человеческой жизни. Опасности подобных ложных искупителей – или, если говорить на языке Апокалипсиса, «антихристов» – состоит в том, что они дают волю насилию и устраивают беспорядок, обещая окончательное преодоление беспорядка, хотя на самом деле они на это не способны, поскольку в действительности творят еще больше насилия и разрушений. Не может быть исторического события, искупающего уничтожение человеческих жизней обещанием построить лучшее общество или утопию на земле. Такие вещи всегда являются ложными богами, в качестве каковых их и следует признать.