Конфуций. Первый учитель Поднебесной

Есть сообщение о том, что примерно через два месяца после большого пожара Цзы Чань в процессе жертвоприношения духу земли прочел длинную молитву. Он вполне мог верить в то, что волей Неба могут случаться бедствия в природном и человеческом мире. И главный гадатель, и народ Чжэн в общем полагали, что события в человеческом мире до известной степени предсказуемы, но бедствия, случающиеся по воле Неба, предвидеть трудно. Однако только Цзы Чань провел четкое различие между путем Неба (то есть сверхчеловеческим миром) и путем человека. В его позиции содержались семена рационализма и признание необходимости проводить различие между познаваемым и непознаваемым. Внимательный читатель заметит, что в основе его законнической революции в политике лежал скрытый дух рационализма. В истории мысли Древнего Китая Цзы Чань играет важную роль первого человека, каким-то образом отвергшего суеверия и сделавшего шаг по направлению к просвещению. Итак, одной из специфических характеристик этих лет управления мудрых и достойных министров было внезапное возникновение рационалистических и просветительских тенденций.

Эти новации означали конец единства религии и управления в объединенных для жертвоприношений общностях, формировавших город-государство. Менее твердой стала и независимость кланов, сохранявших за собой важные позиции в государстве. Возникновение кодекса письменно зафиксированных законов влекло за собой разделение функций управления и религии и отдаление друг от друга этих сфер деятельности человека. К тому же разграничение непознаваемого пути Неба и познаваемого пути человека означало отделение религии от знания. В действительности каждую новую социальную тенденцию, проявившуюся в этот век достойных министров, можно истолковать как проявление просветительского лейтмотива. Хотя этому лейтмотиву не суждено было развиться, эти годы были свидетелями того, как родилось понимание человеческой природы.

Глава 3

Отношение Конфуция к его предшественникам

Как я показал раньше, период жизни Конфуция до тридцати лет – то есть годы учения, когда формировалась его мысль, – точно совпал со временем деятельности Цзы Чаня, представителя «управления достойных министров». В биографии Конфуция в «Исторических записках» отражена традиция, согласно которой в юности он получил от правителя Лу повозку и лошадей и отправился в путешествие на запад, в столицу Чжоу (которая находилась на месте современного Лояна), чтобы встретиться там с Лао-цзы, своим предшественником в философии, и расспросить его о ритуале. Если бы это было правдой, у Конфуция могла бы быть возможность встретиться с Цзы Чанем, поскольку княжество Чжэн лежало по пути в Лоян. Но даосизм развился позже конфуцианства, кроме того, существуют сомнения и в историчности его предполагаемого основателя – Лао-цзы. Эта история вряд ли состоятельна; она представляет собой просто попытку связать Конфуция с Лао-цзы. Посещение Конфуцием в возрасте тридцати шести лет государства Ци, по-видимому, было его первым путешествием за пределы Лу. В таком случае получается, что у него не было возможности лицом к лицу встретиться с Цзы Чанем (следует помнить, что он умер, когда Конфуцию был тридцать один год).

Конфуций явился в Ци в расцвете лет, и, хотя неизвестно точно, сколько времени он там провел, он все же оставался в Ци некоторое время. Существует свидетельство о том, что во время своего пребывания там он был принят правителем Ци, Цзин-гуном, с которым говорил об отношениях между князем и подданными. Диалог зафиксирован в так называемых «Поздних изречениях» – в той части «Изречений», которая была составлена в более позднее время. Поэтому существуют серьезные сомнения относительно того, точно ли была записана эта беседа.[1] Тогда Конфуций был всего лишь безвестным сыном впавшего в бедность воина, поэтому не кажется вероятным, чтобы ему именно в тот раз позволили говорить с Цзин-гуном. Кроме того, похоже, что в тот раз он не встречался и с Янь-цзы, первым министром княжества Ци, хотя, по-видимому, часто слышал об этом популярном государственном деятеле. Так, в «Изречениях» записано утверждение Конфуция: «Янь Пинчжун (то есть Янь-цзы) хорошо знал, как заводить друзей, и, сколько бы ни продолжалось знакомство, он выказывал ту же степень уважения». Позже, заняв высокую должность министра юстиции (да сыкоу), Конфуций сопровождал правителя Лу, Дин-гуна, на встречу с циским Цзин-гуном. В ходе встречи он разгадал уловку Ци с танцами вооруженных восточных варваров, целью которых было устрашение лусцев, и сделал суровый выговор Цзин-гуну и его первому министру Янь-цзы. (Эту историю рассказывают все три комментария к «Чуньцю».) Повествование кажется несколько преувеличенным, но Янь-цзы, хоть и был предшественником Конфуция, видимо, пережил Цзы Чаня и, пожалуй, действительно мог встретиться с Конфуцием после того, как последний стал чиновником в Лу.