Конфуций. Первый учитель Поднебесной

Существует множество пассажей в «Изречениях», где Конфуций высказывает суждения об известных государственных деятелях периода Чуньцю. Среди них есть четыре упоминания о достижениях Гуань Чжуна, министра циского Хуань-гуна, сплотившего государства центральной равнины и образовавшего северную коалицию для обороны от набегов варварских племен. Следующий по числу упоминаний – Цзы Чань, о котором говорится трижды. Благодеяния Гуань Чжуна, совершенные им в помощь цискому Хуань-гуну, Конфуций описывал так: «Если бы не было Гуань Чжуна, мы бы сейчас ходили с распущенными волосами и запахивали одежды налево; вплоть до нынешнего дня люди пользуются его благодеяниями». Это значило, что, если бы Гуань Чжун не организовал защиту против варваров, народ Китая, несомненно, причесывался и одевался бы, как варвары. Есть и рассуждения о Цзы Чане. Во фрагменте, относящемся к цискому Гуань Чжуну, Цзы Си, первому министру государства Чу, и Цзы Чаню, говорится: «Некто спросил о Цзы Чане, и учитель ответил: «Он был добрым человеком». На вопрос о Цзы Си он отвечал: «О! Тот человек!», а на вопрос о Гуань Чжуне отвечал: «Он был таким человеком, что, когда он отнял город Пянь с тремя сотнями дворов у семьи Бо, хотя главе этой семьи пришлось есть грубую пищу и жить в бедности, он не сказал ни слова о том, что обижен». Конфуций отказывается говорить о Цзы Си, потому что не хочет упоминать его в такой компании, хотя Цзы Чаня он считает возможным поставить рядом с Гуань Чжуном. В то время как первого отличало сочувствие к людям, Конфуций настаивает, что, хотя Гуань Чжун и проявлял суровость по отношению к другим, его величие было таково, что они молча соглашались с таким обращением и до самой смерти не жаловались на него. Цзы Чань не так значителен, как Гуань Чжун, хотя его достоинства и позволяют упомянуть его рядом с ним. Очевидно, Конфуций очень уважал Цзы Чаня как своего предшественника.

Кроме того, Конфуций унаследовал дух периода управления мудрых и достойных министров, воплощенный в Цзы Чане, которого он, бесспорно, уважал. Теперь следует задаться вопросом, что именно унаследовал Конфуций из более раннего периода и каким образом он развивал воспринятое им. Более близкое рассмотрение разных социальных условий, в которых жили Цзы Чань и Конфуций, сущностно важно для истолкования критики последним эпохи «мудрых министров» и для уточнения того, как шла выработка его собственной позиции в результате этой критики.

Цзы Чань происходил из княжеской семьи, относившейся к группе «Семи My», которая вела свой род от чжэнского правителя Му-гуна. Хотя его род был относительно слабым, Цзы Чань все же был сыном аристократа и родился в семье достаточно выдающейся, чтобы получить подготовку к высокой должности. А предки Конфуция происходили из княжеского рода государства Сун, если это не преувеличение, но вскоре оставили родину, и, за четыре поколения до Конфуция переселившись в Лу, семья многое потеряла в своем социальном положении. После переезда в Лу семья Кун продолжала переезжать с места на место в сельских районах. Конфуций был всего лишь сыном сельского служилого – Шулян Хэ, военные подвиги которого обеспечили ему некоторую известность в Лу. Цзы Чань, напротив, происходил из хорошей семьи, получил аристократическое воспитание, основанное на длительной традиции. Какое впечатление должно было это произвести на Конфуция, сына обедневшего воина, родившегося в бедном и холодном доме, обремененного необходимостью зарабатывать себе на хлеб тяжелым трудом и всю свою молодость прилагавшего отчаянные усилия, чтобы получить знания?

Конфуций говорил, что Цзы Чань «обладал четырьмя добродетелями благородного мужа: в личной жизни он был скромен, служа высшим – почтителен, воспитывая народ – добр, пользуясь услугами народа – справедлив». Хотя он родился в знатной семье, он был скромен, никогда не заносился и не гордился. Он искренне стремился к благосостоянию своего народа и к улучшению его экономических условий и назначал умеренные военные и трудовые повинности. В нем не было высокомерия, мешающего обращаться с человеком по-человечески, не было и презрения высшего или полного отсутствия сочувствия к тем, кто находился ниже его по общественному положению. Он фактически представлял собой идеальный образец аристократа.