Читаем Конфуций. Первый учитель Поднебесной полностью

Цитированные выше слова приведены в «Ранних изречениях», в той их части, которая была составлена вскоре после смерти Конфуция. В «Поздних изречениях», составленных значительно позже, на вопрос Хуэя об управлении государством Конфуций отвечает: «Следуй календарю Ся, езди в колеснице Инь и носи церемониальную шапку Чжоу. В музыке следуй мелодии Шао, избегай чжэнских мотивов и сторонись льстецов». Последняя часть этого высказывания представляет собой совет принять танец, положенный чжоуским У-ваном на музыку, сочиненную древним совершенномудрым правителем, Шунем, и запрет новой музыки государства Чжэн. В результате таких действий государственный деятель получает возможность избегать хитрых и коварных льстецов. Здесь Конфуций фактически, как кажется, строит нечто вроде идеальной системы управления, абсолютно произвольно выбирая определенные аспекты режима древних династий начиная с Шуня. Мы должны задаться вопросом, правильным ли будет сказать, будто таким образом Конфуций выстроил собственную систему при помощи тщательного отбора особенностей разных режимов нескольких предшествовавших династий.

На самом деле истинна полная противоположность такого утверждения. Конфуций никогда не давал воли собственным капризам, пытаясь построить систему из произвольно выбранных элементов на основе выбора разных аспектов предшествующих династических режимов. Такой подход был свойствен последующим конфуцианцам, жившим долгое время спустя после Конфуция, которые постепенно изменили оттенок этих слов Конфуция. Сами ученики или их последователи понимали эти слова в том смысле, что, поскольку царство Чжоу приняло практики двух предшествующих династий, объединило их и создало из них законченную систему, не было нужды намеренно возвращаться к практикам древних династий Ся и Инь и искать образец в них. Конечно, такова и была действительная позиция Конфуция по отношению к этому вопросу.

Тем не менее, Конфуций не только сравнивал разные династические системы: в его словах проглядывает намек на идею размещения древних династий в историческом порядке развития. Конфуций не игнорировал эволюцию, хотя из «Поздних изречений» создается впечатление, что он не желает обращать на нее внимание. Он не пытался выйти за пределы хода истории и вернуться к устройству древних династий, неисторически воскрешая прошлое. Один раз, когда Цзы Чжан спросил его о том, можно ли узнать о событиях, которые случатся через десять поколений, Конфуций отвечал: «Да: династия Инь основывалась на ритуалах династии Ся, то, от чего она в них отказалась, и то, что она к ним прибавила, можно узнать; династия Чжоу основывается на ритуалах династии Инь, то, от чего она в них отказалась, и то, что она к ним прибавила, можно узнать. Поэтому можно узнать и о тех, кто, верно, будут преемниками Чжоу даже и через сто поколений». Здесь Конфуцию приписано мнение, согласно которому при помощи постижения закономерности исторического развития практик древних династий можно представить себе тенденцию будущего их развития и предсказать, какую форму примет церемониал, введенный новой династией. Такой образ мысли со стороны Конфуция, который, в данном случае, показан полностью осознающим факт исторического развития, пожалуй, был несколько слишком передовым и прогрессивным для его времени. Вероятно, мы вправе сомневаться в том, что этот фрагмент действительно фиксирует мысль самого Конфуция.

Этот разговор с Цзы Чжаном находится во второй главе, одном из самых ранних слоев «Изречений». Тем не менее, он располагается за два фрагмента до конца главы. Некоторые исследователи доказывали, что в конце каждой главы были добавлены сравнительно поздние материалы с целью придания тексту связности. Если это действительно так, этот диалог Цзы Чжана с Конфуцием вполне может содержать примесь философии, сформировавшейся долгое время спустя после жизни Конфуция. Однако в уже процитированных словах Конфуция, которые, как мы видели, близки к изначальному направлению его мысли, видны ростки того образа мысли, в рамках которого возможно концептуальное осознание процесса исторического развития в переходе от одной династии к другой. Несмотря на то что последняя цитата может быть на самом деле отражением мысли Цзы Чжана или его школы, можно со всей справедливостью сказать, что она четче показывает представления Конфуция об истории в связи с эволюцией административных систем династий, предшествовавших Чжоу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Nomen est omen

Ганнибал: один против Рима
Ганнибал: один против Рима

Оригинальное беллетризованное жизнеописание одного из величайших полководцев в мировой военной истории.О Карфагене, этом извечном враге Древнего Рима, в истории осталось не так много сведений. Тем интересней книга Гарольда Лэмба — уникальная по своей достоверности и оригинальности биография Ганнибала, легендарного предводителя карфагенской армии, жившего в III–II веках до н. э. Его военный талант проявился во время Пунических войн, которыми завершилось многолетнее соперничество между Римом и Карфагеном. И хотя Карфаген пал, идеи Ганнибала в области военной стратегии и тактики легли в основу современной военной науки.О человеке, одно имя которого приводило в трепет и ярость римскую знать, о его яркой, наполненной невероятными победами и трагическими поражениями жизни и повествует эта книга.

Гарольд Лэмб

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Павел I
Павел I

Император Павел I — фигура трагическая и оклеветанная; недаром его называли Русским Гамлетом. Этот Самодержец давно должен занять достойное место на страницах истории Отечества, где его имя все еще затушевано различными бездоказательными тенденциозными измышлениями. Исторический портрет Павла I необходимо воссоздать в первозданной подлинности, без всякого идеологического налета. Его правление, бурное и яркое, являлось важной вехой истории России, и трудно усомниться в том, что если бы не трагические события 11–12 марта 1801 года, то история нашей страны развивалась бы во многом совершенно иначе.

Александр Николаевич Боханов , Евгений Петрович Карнович , Казимир Феликсович Валишевский , Алексей Михайлович Песков , Всеволод Владимирович Крестовский , Алексей Песков

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Учебная и научная литература / Образование и наука / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт