Константинополь. Последняя осада. 1453

На этом этапе сражения успехи османских войск повсюду оказались незначительны. В бухте Золотой Рог Заганос-паша ночью успешно разместил понтонный мост на нужной позиции и переместил значительное количество войск на берег близ оконечности стены, ограждавшей Город с суши. Одновременно он подвел легкие галеры близко к берегу, чтобы лучники и пищальники смогли обстреливать стены. Он выдвинул лестницы и деревянные башни к этим стенам и попытался направить свою пехоту на штурм укреплений. Однако попытка потерпела неудачу. Высадка войск Халила со стороны Мраморного моря равным образом не имела успеха. Течения не давали судам удерживаться на месте, а господствующее положение приморских стен, стоявших прямо над водой, не позволяло найти участок берега, где бы можно было устроить плацдарм. Хотя на бастионах оставалось очень мало людей и местами их защита была вверена одним лишь монахам, интервентов легко отбросили назад или взяли в плен и обезглавили. К югу от Месохетиона Исхак-паша несколько раз атаковал защитников, однако его лучшие войска из Анатолии в то время нападали на баррикаду. Наиболее серьезную попытку предприняли люди Караджа-паши в районе близ Влахернского дворца — в одном из пунктов, которые наметил Мехмед, утверждая, будто здесь будет легко проникнуть в Город. В этом месте «городские укрепления были ненадежны» из-за расположения стен, однако оборону вели три генуэзца — братья Боккьярди, умелые профессиональные военные. По словам архиепископа Леонарда, «их не пугало ничто — ни разрушение стен под вражеским огнем, ни выстрелы пушек… день и ночь они являли величайшую бдительность, и их арбалеты и страшные орудия всегда были наготове». Время от времени они совершали вылазки из калитки — Цирковых ворот, — подрывая активность врага. Люди Караджи не могли продвинуться вперед. Лев Святого Марка по-прежнему реял над темным дворцом.

По-видимому, неудача нерегулярных войск и анатолийских дивизий после четырех часов яростных схваток разъярила Мехмеда. Более того, она его встревожила. У него оставался лишь один незадействованный отряд — дворцовые полки, пять тысяч первоклассных профессиональных бойцов, его собственная гвардия: «люди великолепно вооруженные, смелые и полные энтузиазма, куда опытнее и храбрее остальных. То были лучшие части армии: тяжелая пехота, лучники, копейщики, и с ними — отряд, именовавшийся янычарами». Мехмед решил бросить их в битву тут же, не оставив оборонявшимся времени на перегруппировку. От эффективности данного маневра зависело все: если бы османам не удалось прорвать линию обороны в течение ближайших нескольких часов, момент был бы упущен, обессиленные войска неминуемо отступили бы, и осаду пришлось бы полностью снять.

Те, кто находился между стенами, не получили времени на передышку. Во время второй волны атаки они понесли весьма тяжелые потери. Соответственно люди и устали больше. Но дух сопротивления по-прежнему был в них силен. По словам Критовула, ничто не страшило их: «Ни голод, мучивший их, ни непрерывные продолжительные бои, ни раны, ни резня, ни смерть близких у них на глазах, ни иные страшные зрелища не могли заставить их сдаться или ослабить их рвение и волю к победе». На самом деле им оставалось одно — стоять насмерть. Никто не мог заменить их, так как других войск не было. Однако итальянцы бились под командованием Джустиниани, а греки — в присутствии императора, являвшихся для них такими же знаковыми фигурами, как султан для османской армии.