Константинополь. Последняя осада. 1453

Мехмед знал: он должен нанести новый удар, прежде чем атака захлебнется. Теперь, как никогда прежде, его наемники нуждались в плате за свои усилия. Сидя верхом на коне, он призвал свои войска сражаться геройски. Были отданы четкие приказы, и Мехмед сам повел людей, равномерно двигавшихся к краю рва. Солнце еще не взошло, но звезды начали меркнуть, и «темная ночь уступала место рассвету». Солдаты остановились возле рва. Затем Мехмед повелел «лучникам, пращникам и прочим стрелкам остановиться поодаль и дать залп по тем, кто защищал баррикаду и вел огонь с внешней стены». По укреплениям пронесся огненный смерч: «выстрелов из кулеврин было столько и стрелы были столь многочисленны, что небеса скрылись за ними». Оборонявшимся пришлось нырнуть под баррикаду, чтобы скрыться от «дождя стрел и других снарядов, падавших, точно снежные хлопья». По новому сигналу пехота двинулась «с громким и ужасающим боевым кличем», «словно то были не турки, но львы». Они навалились на баррикаду, и звук их криков — последнее психологическое оружие османов в битве — расходился, точно мощная волна. Он оказался столь громким, что его слышали на азиатском побережье, в пяти милях от турецкого лагеря. Звуки барабанов и труб, призывы офицеров, громогласный рев пушек и пронзительные вопли воинов, рассчитанные как на то, чтобы дать выход адреналину, так и на то, чтобы расшатать нервы врагам, — все это произвело желаемый эффект. «Их ужасные крики лишили нас смелости, и страх охватил Город», — писал Барбаро. Османы начали атаку одновременно вдоль всей стены, ограждавшей Город с суши (она имела в длину четыре мили), напоминая удар волны, разбивающейся о берег. Вновь забили тревогу церковные колокола, и те, кто не участвовал в бою, поспешили вознести молитвы.

«Свежие силы» — тяжелая пехота и янычары — жаждали битвы. Они сражались в присутствии султана, стремясь заслужить как почести, так и награду, обещанную тому, кто первый взойдет на бастионы. Они надвигались на баррикаду без колебаний, без промедления — люди, «намеренные войти в Город» и знавшие свое дело. Они раскалывали бочки и деревянные турели палками с крючьями, разрушали каркас баррикады, прислоняли лестницы к валу и, подняв щиты над головами, пытались проложить себе путь наверх под опустошительным градом снарядов и камней. Их офицеры стояли сзади, выкрикивая приказы, и сам султан скакал верхом взад-вперед, крича и подбадривая их.

С противоположной стороны утомленные греки и итальянцы вступили в бой. Джустиниани и его люди, а также Константин, «сопровождаемый всеми своими вельможами, главными военачальниками и храбрейшими солдатами», устремились на баррикаду с «дротиками, пиками, длинными копьями и другим боевым оружием». Первая волна дворцовых войск «пала, пораженная камнями, так что многие умерли», однако на их место заступили другие. Никто не колебался. Вскоре начался рукопашный бой, схватка за контроль над баррикадой, где каждая сторона сражалась с верой и полным воодушевлением: одни — во имя почестей, Аллаха и великой награды, другие — во имя Господа и ради того, чтобы выжить. Воины сошлись в тесном ближнем бою. Раздавались ужасные крики, звуком которых полнился воздух: «Издавая боевой клич, эти кололи копьями, те накалывались на них; одни убивали, другие падали мертвыми; иные творили множество ужасных дел, охваченные гневом и яростью». Позади раздавались мощные залпы пушки, и дым плыл над полем сражения, то скрывая противников, то являя их друг другу. «Казалось, все происходит в ином мире», — писал Барбаро.

Битва продолжалась час. Дворцовые полки понемногу продвигались вперед. Защитники не отступили. «Мы дали им решительный отпор, — сообщает Леонард, — но многие наши люди были ранены; их унесли с поля боя. Однако наш командир Джустиниани по-прежнему держался стойко, и остальные командующие оставались на своих позициях». Настал миг — вначале не замеченный почти никем, — когда те, кто находился за баррикадой, ощутили, что натиск османов чуть-чуть ослабел. То была кульминация битвы, ее переломный момент. Константин заметил это и воодушевил войска на бой. Согласно Леонарду, он воззвал к своим людям: «Храбрые солдаты, вражеская армия слабеет, победа за нами. Господь на нашей стороне — сражайтесь!» Османы заколебались. Утомленные защитники обрели новые силы.