Константинополь. Последняя осада. 1453

Именно об этом событии, о том, что привело к нему, что было до него и что случилось после, пойдет речь в данной книге. Мы расскажем о смелости и жестокости, о технических изобретениях, удаче, трусости, предубеждениях и тайнах. Будет затронуто и многое другое из происходившего в мире, переживавшего переломный момент: развитие пушечного дела, искусство ведения осады, тактика войны на море, религиозные верования, мифы и суеверия людей Средневековья. Но прежде всего эта книга — «история места», где пойдет речь о морских течениях, холмах, полуостровах и погоде; о том, как земля поднимается и опускается и пролив разделяет два континента, лежащих столь близко друг к другу, что «они почти целуются» друг с другом; о Городе, надежно укрепленном и защищенном скалистыми берегами, хотя некоторые особенности геологии делали его уязвимым для нападения. Именно с возможностями, предоставляемыми местом положением (имеется в виду все, относящееся к торговле, обороне и снабжению продовольствием), связана ключевая роль Константинополя в судьбах империи; именно они стали причиной того, что столько армий подходило к его воротам. «Константинополь — центр империи ромеев, — писал Георгий Трапезундский, — и он, пребывающий и остающийся их повелителем, также повелевает всей землей».

Современные националисты интерпретируют осаду Константинополя как борьбу между двумя народами — греками и турками, но такое упрощение приводит к ложным выводам. Вряд ли такие ярлыки устроили бы представителей обеих сторон; участники событий даже не поняли бы, о чем идет речь, хотя и те, и другие применяли их по отношению к противнику. Подданные Османской империи, буквально — племя османов — так и называли себя османами (или попросту мусульманами). Слово «турок» по большей части имело пренебрежительный смысл, применяемый к представителям этой национальности в западных странах, а наименование «Турция» оставалось неизвестным для них до 1923 года, когда его заимствовали у европейцев при создании новой республики. Османская империя в 1453 году уже представляла собой мультикультурное явление; она поглощала завоеванные ею народы, мало заботясь о национальной идентичности. Ее знаменитое войско состояло из славян, командующий на суше был грек, адмирал — болгарин, а султан, возможно, наполовину серб или македонянин. Более того, согласно сложной средневековой системе вассальной зависимости, тысячи воинов-христиан сопровождали его по пути из Эдирне. Они пришли, дабы покорить жителей Константинополя, чьим языком являлся греческий, — тех, кого мы теперь называем византийцами (впервые в английском языке это слово употребили в 1853 году, когда прошло ровно четыреста лет после великой осады). Они считались наследниками Римской империи, и поэтому их именовали ромеями. Их, в свою очередь, возглавлял император, бывший наполовину сербом и на четверть итальянцем. Многие укрепления защищали люди из Западной Европы, именуемые византийцами «франками»: венецианцы, генуэзцы и каталонцы, которым помогали несколько турок, критян — и один шотландец. Трудно установить нечто определенное, говоря об идентичности или лояльности по отношению к чему бы то ни было, проявленным участниками осады; в борьбе существовало лишь одно измерение, один аспект, о котором никогда не забывали тогдашние хроники: вера. Мусульмане обращались к своим противникам: «презренные неверные», «проклятые безбожники», «враги веры»; в ответ они слышали: «язычники», «неверные варвары», «турки-безбожники». Константинополь стал передовой линией долгой войны между исламом и христианством — войны за то, какая вера является истинной. Здесь разные воплощения истины противостояли друг другу в войне и мире в течение восьмисот лет, и именно здесь весной 1453 года, в роковой момент истории, на долгий срок закрепились новые отношения между двумя великими монотеистическими религиями.

Глава 1

Пылающее море

629-717 годы

О Христос, правитель и властитель мира, Тебе ныне я посвящаю сей подвластный Тебе город, и эти скипетры, и могущество Рима.

Надпись на колонне Константина Великого в Константинополе

Император на Ипподроме.

Желание мусульман обладать Константинополем почти так же старо, как и сам ислам. Истоки священной войны за город связаны с историей самого Пророка и коренятся в событии, чью достоверность, как и многое другое в истории города, невозможно оценить.