Константинополь. Последняя осада. 1453

28 августа Мехмед вместе со своей армией объехал бухту Золотой Рог и расположился лагерем за пределами городских стен, теперь основательно укрепленных. В течение трех дней он исследовал оборонительные сооружения и местность с придирчивостью судьи, делал заметки и наброски и анализировал возможные недостатки с точки зрения фортификации. 1 сентября, в день наступления осени, он отправился назад в Эдирне, весьма удовлетворенный сделанным за лето, а флот отплыл на базу в Галлиполи. В «Перерезанном горле» остался гарнизон из четырехсот человек под командованием Фируз-бея, получившего приказ задерживать все корабли, проплывающие вверх и вниз по проливу, и собирать с них пошлину. Чтобы угроза стала более внушительной, отлили и привезли в крепость некоторое количество пушек. Небольшие орудия разместили на зубцах крепостной стены, тогда как батарею из больших пушек, «подобных огнедышащим драконам», установили на морском берегу близ стены замка. Орудия расположили под разными углами и нацелили в разных направлениях, дабы держать под огнем обширное пространство. Они могли стрелять огромными каменными ядрами весом в шестьсот фунтов, способными пробить борта проходящих кораблей. Ядра со свистом пролетали над поверхностью воды, подобно камням, подскакивающим по поверхности пруда. Батарею дополняла другая, находившаяся в замке напротив, так что «даже птице не удавалось пролететь от Средиземного моря к Черному». Теперь ни один корабль не мог бесконтрольно проплыть ни вверх, ни вниз по проливу ни днем ни ночью. «Таким образом, — писал османский хронист Саад-аддин, — падишах, прибежище мира, перекрыл этот пролив, преградив путь кораблям неверных, и прижег печень слепого сердцем императора».

В Городе Константин собирал силы, готовясь к войне, теперь казавшейся неизбежной, и рассылая вестников на Запад со все более неотложными просьбами. Он отправил послание к братьям, Фоме и Димитрию, в Морею и умолял их немедленно прибыть в город. Он обещал отдать во владение чрезвычайно обширные территории всякому, кто пришлет помощь: венгру Хуньяди он предложил на выбор Селимбрию или Месембрию на Черном море, Альфонсу Арагонскому и Неаполитанскому — остров Лемнос. Он обратился с просьбами к генуэзцам с острова Хиос, к Дубровнику, Венеции и, наконец, вновь к папе. Реальная помощь вряд ли ожидалась, но европейские государства наконец начали осознавать, хотя и с неохотой, что на Константинополь пала зловещая тень. Последовал интенсивный обмен дипломатическими нотами. В марте папа Николай V убедил императора Священной Римской империи Фридриха III отправить Мехмеду решительный, но пустой ультиматум. Альфонс Неаполитанский отправил флотилию из десяти судов в Эгейское море, однако затем отозвал ее обратно. Генуэзцы были встревожены угрозой, нависшей над их колонией в Галате на Черном море, однако не могли предоставить реальную помощь. Вместо этого они приказали подесту (мэру) Галаты заключить сколь возможно более выгодное соглашение с Мехмедом на случай, если Город падет. Венецианский сенат также дал двусмысленные указания своим командирам в Восточном Средиземноморье: они должны были защищать христиан и в то же время не оказывать сопротивления туркам. Еще до того, как строительство «Перерезанного горла» завершилось, в Венеции понимали: Мехмед угрожает ее черноморской торговле. Вскоре венецианские шпионы прислали подробные карты опасной крепости с ее артиллерией. Проблема становилась все более насущной. Сенат на голосовании в августе без труда «провалил» предложение предоставить Константинополь его судьбе, однако никаких решительных действий в его поддержку не последовало.

Вернувшийся в Эдирне Мехмед либо предугадал, либо узнал об обращении Константина к своим братьям в Морее — и быстро сделал свой ход, стремясь остановить их. 1 октября 1452 года он приказал своему пожилому военачальнику Турахан-бею двинуть армию на Пелопоннес и атаковать Димитрия и Фому. Он опустошил сельскую местность, продвинувшись далеко на юг, в результате чего возвращение войск назад в Константинополь стало невозможным. Тем временем поставки зерна с Черного моря начали иссякать. Осенью в Венецию отправилось новое посольство. Ответ сената от 16 ноября был таким же неопределенным, как и раньше, однако в скором времени внимание венецианцев оказалось приковано к событиям на востоке.