Королев. Главный конструктор

Испытания Р-5 проходили в марте, апреле, мае 1953 года. Ракета была по-прежнему одноступенчатой, компоненты топлива – жидкий кислород и этиловый спирт. Ветров отмечал, что «конструктивные решения, направленные на улучшение характеристик ракеты, предложенные и опробованные на этом этапе, использовались в качестве стандартных в последующих конструкциях, что было одной из важных особенностей работ над инициативным проектом ракеты Р-5». В конструкцию были внесены изменения: дальность полета до 1200 километров увеличили за счет насадок на сопло двигателя, оба топливных бака стали несущими, исключили отдельный герметичный приборный отсек. Использовалась в Р-5 впервые не только автономная система управления, но и радиоуправление дальностью и траекторией.

5 марта 1953 года умер Сталин.

Сергей Павлович еще этого не знает и 5 марта пишет Нине Ивановне с пометкой «Нине (только лично)»:

«Все время не оставляет мысль о товарище Сталине. Неужели же это может окончиться плохо? Мысль эта просто не укладывается в сознании, что наш т. Сталин сейчас лежит без сознания и в таком тяжелейшем состоянии…»

6 марта 1953 года. Продолжение предыдущего письма:

«Умер наш товарищ Сталин… Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок, и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое нас всех постигло.

Это действительно всенародное, неизмеримое горе – нет больше нашего родного товарища Сталина. Все мы, сколько себя помним, всегда знали, что он неизменно и бессменно стоит на своем посту в Кремле. В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и верой взоры обращались к товарищу Сталину. Самый простой, самый маленький человек мог к нему обратиться и всегда получал просимую помощь. Его великим вниманием была согрета любая область нашей жизни и работы…

Как можно охарактеризовать силу, значение всего того, что нам, работникам новой техники, лично уделил товарищ Сталин?

Как хватало у него сил и времени на все и для всех? Он твердо и честно до конца служил своему народу, как это сам говорил и обещал.

Сталин – это свет нашей жизни, и вот его теперь нет с нами… трудно собраться с мыслями и что-либо делать.

Сейчас был на общем митинге, читали сообщение по радио. Народ весь притихший, у многих слезы на глазах.

Не укладывается эта мысль в голову, что с нами нет уже товарища Сталина».

Голованов прокомментировал это письмо так: «Трудно передать те чувства, которые испытываешь, читая эти строки. Он же все видел: Бутырку, Лубянку, пересылки, страшные трюмы пароходов Дальстроя, лагеря смерти на Колыме, золотые клетки шарашек».

Сначала Голованов предположил в Сергее Павловиче «верноподданническое лукавство», выработанное страхом, осевшем паутиной в глубине его души, но потом отверг эту гипотезу: она не соотносилась никак с образом Королева – человека глобальной смелости. И тогда выдвинул классическую «постсоветскую» версию: «В том-то и драма Королева, что писал он искренне, что даже он, человек невероятно раскрепощенного мышления и раскованной воли, задавить в себе раба был не в силах. Он, всю жизнь обгонявший время, был, тем не менее, и продуктом своего времени. Поэтому, кстати, и интересен он для потомков. Увы, Королев был искренен: раб оплакивал господина. Он даже Устинова в одном из писем называет “хозяином”».