Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

С другой стороны, почти ничего не говорится о государственных структурах Руси того периода, за исключением дружины, о которой С. Франклин пишет, что ядром ее была «малая дружина», личные телохранители князя, но, кроме того, дружина отождествлялась с княжеским двором (во всех смыслах слова) и формировала ядро княжеской администрации. Возможно, на каком-то этапе дружина отвечала эгалитарному идеалу воинского братства, в котором князь был первым среди равных, но поскольку сложность управления княжествами росла – особенно это касается старших князей, – то в дружинной среде возникали свои внутренние иерархии, свое разделение функций и обязанностей. Были старшие члены – бояре – наряду с рядовыми дружинниками (отроки), которые формировали младшую дружину. Бояре занимали военные, придворные и административные должности, от воеводы до кормильца (глава княжеского хозяйства), тиуна и тысяцкого. Другие должности включали ключника, бирича (судебный пристав), а также печатника и писцов. Однако в среде военной элиты разница между военными и административными должностями не всегда видна: например, мечник, согласно новгородским надписям, мог быть сотрудником фиска или сборщиком дани²⁹⁶. Также и Р. Пайпс считает двор князя аппаратом управления. За пределами своих личных владений князь не имел практически никакой власти. Жители были обязаны лишь платить налоги и при этом могли уехать жить в другое княжество, и это право было закреплено в договорах между князьями²⁹⁷.

В дальнейшем, в XII–XIII вв., происходит постепенный распад единства Киевской Руси на уделы. М. Димник пишет: «После закрепления уделов за ветвями династии, удельные князья также стали принимать титул великого князя. Династическая столица была общей собственностью всей ветви династии, и владеть ей мог только тот, чей отец занимал княжеский стол. Такая система наследования была скопирована с киевской, учрежденной Ярославом. Соответственно, поскольку правитель Киева признавался великим князем, правитель династической столицы, по аналогии, также признавался великим князем конкретного княжества. Таким образом появилось два уровня великих князей: первый – великий князь Киева, второй – великие князья династических столиц. Все удельные великие князья должны были приносить клятву верности великому князю Киева, как старейшему среди них»²⁹⁸. Различные уровни княжеской власти он описывает следующим образом: «На самом низу социальной лестницы находились изгои, князья без княжеств. Затем шли вотчинные князья, получавшие земли для управления, как правило, от своих отцов. Над ними стояли удельные князья, управлявшие династическими столицами и поставленные великим князем Киева (Владимир Давыдович, которого Всеволод Ольгович Киевский поставил править Черниговом). Над ними стояли старейшие князья ветви династии, которые правили династическими столицами по праву старшинства (Ярослав Всеволодович во Владимире). Далее шел великий князь Киева, назначенный старейшим князем династии (Глеб, младший брат Андрея Боголюбского). Над ним стоял старший князь и удельный великий князь, который контролировал великого князя Киева по праву старшинства (Давыд Смоленский, контролировавший Рюрика Киевского). Далее – великий князь Киева, обладавший реальной властью, но являвшийся младшим соправителем из-за того, что не был старейшим князем (Изяслав Мстиславич и его дядя-соправитель Вячеслав Владимирович). Далее – великий князь Киева, который был лишь номинальным соправителем (Вячеслав). Далее – великий князь Киева, обладавший реальной властью, но имевший старшего соправителя, который не контролировал киевские земли (Святослав Всеволодович). Далее – великий князь Киева, который занимал это положение благодаря своей собственной силе, но при этом принесший клятву верности другому старшему князю (Рюрик Ростиславович, подчинявшийся Всеволоду Большое Гнездо, старейшему князю Мономашичей). Наконец, великий князь Киева или Владимира, бывший при этом старейшим князем династии (Ярослав Мудрый и его сыновья, Владимир Мономах, Мстислав Владимирович и т. д.)»²⁹⁹.

Дж. Мартин, говоря о начале удельной раздробленности, пишет: «С XII в., несмотря на упомянутый выше культурный и экономический подъем, все труднее стало определять старшинство между князьями. Вдобавок младшее поколение стремилось присвоить права своих дядей и старших двоюродных братьев. Все это свидетельствует о том, что династические принципы, заложенные в XI в. и утвержденные в XII в., уже не могли отвечать новым реалиям XIII в. Отдельные княжества усиливались, „младшие“ князья стремились участвовать в наследовании Киева, при этом возникали сложности с определением „старшинства". Все это говорит о том, что политическая структура Киевской Руси в XIII в. вступила в стадию упадка»³⁰⁰.