Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Однако за рамками нашего анализа остался один важный и крайне политизированный вопрос о преемственности и связи между Киевской Русью и государственными образованиями, которые затем возникали на ее территории в понимании указанных авторов. На этот счет существует, по сути, всего два подхода, которые обозначены в работах англо-американских авторов. Первый, который признает большинство исследователей, – это признание того факта, что Московия (и затем Россия), а также затем Украина и Беларусь являются прямыми наследниками Киевской Руси. Второй, сторонником которого является только Р. Пайпс, отказывает Москве в преемственности от Киева. Он пишет, что обычно подчеркивается преемственность Москвы от Киева, хотя это и не очевидно, так как уже В.О. Ключевский обратил внимание на различие Киева и северо-восточных княжеств, а затем П. Милюков отметил, что такая линия преемственности была создана в Москве в XV–XVI вв., чтобы обосновать претензии на земли ВКЛ; также и М. Грушевский считал, что истинным наследником Киева был Галич, а через него – Великое княжество Литовское (ВКЛ), так как именно там сохранились киевские традиции, а Москва была уже новым политическим образованием, что политические традиции Москвы сильно отличались от киевских: на юге поселения земледельцев предшествовали появлению политической власти, на северо-востоке было наоборот: инициатива по колонизации и появлению новых поселений исходила от князей, следовательно, князья северо-востока имели объем власти куда больший, чем князья Новгорода или ВКЛ. Князья северо-востока полагали, что им принадлежат все: города, луга, поля и т. п., и они могут распоряжаться всем по собственному усмотрению, а потому люди, живущие на земле, – это либо холопы, либо арендаторы, не имеющие никаких прав³⁰². При этом княжество само по себе рассматривалось как собственность князя, вотчина и делилось примерно поровну между всеми его сыновьями³⁰³. Майорат не прижился в России из-за отсутствия римского права, а также из-за неразвитости производства и торговли³⁰⁴. В княжестве Р. Пайпс выделяет три типа землевладения: 1) княжеские земли; 2) поместья землевладельцев, монастырские земли; 3) земли свободных крестьян. Все три типа были примерно равны по размерам³⁰⁵. При этом в хозяйстве князя основной упор делался не на выращивание зерновых, а на промыслы³⁰⁶. В то же время в XII–XIII вв. прекращается работорговля с Византией, что привело к появлению избытка рабов, поэтому на Руси складывается рабовладельческая экономика³⁰⁷.

Другие авторы, впрочем, не признают подобных выводов, так же как не признают и оторванности Руси, а затем и Московского царства от остального европейского мира и подвергают подобные взгляды критике.

Еще Д.Д. Оболенский отмечал, что и Русь и, позднее, Московское княжество и царство подвергались серьезному влиянию со стороны западноевропейских стран. При этом он полагал, что влияние Византии на Русь было куда более значительным, чем влияние тюрок и монголов, и более однородным, чем влияние Запада. Россия обязана своей религией и большей частью средневековой культуры Византии. По мнению Саммерса, с которым соглашается и Д.Д. Оболенский: «Византия сделала Руси пять подарков: религию, законы, мировоззрение, искусство и письмо»³⁰⁸. При этом влияние Византии отличалось от позднейшего влияния Западной Европы тем, что оно было более всеобъемлющим, охватывало все слои населения, от князей до крестьян, не оставляя незатронутой ни одну из сфер жизни. Таким образом, по мнению Оболенского, можно сделать вывод, что родительской цивилизацией для Руси/России была византийская культура, и именно ее термины делают русскую историю культуры понятной вплоть до XV в.³⁰⁹ или даже XVII в.³¹⁰ С другой стороны, он отмечает, что в дальнейшем Русь постепенно отходила от византийского наследия, связывая это, как ни странно, с женитьбой Ивана III на Софье Палеолог, ведь Софья прибыла в Москву из Италии вместе с папским легатом, а сама свадьба была спланирована Римом. Также росли контакты с Италией эпохи Возрождения и усиливалось влияние Запада в Новгороде, которое затем распространялось и на Москву. Сама политика Ивана III, Василия III и Ивана IV была сродни политике Генриха VII, Людовика XI и Фердинанда Испанского. В своей автократичной политике они опирались на растущее национальное единство и на растущую потребность в сильном централизованном государстве, а в способе достижения этой цели – борьбе с крупными феодалами – напоминали монархов Западной Европы, а не византийских императоров³¹¹. Да и концепция «Москва – Третий Рим», по мнению историка, никогда не воспринималась московскими властями всерьез. Дипломатические документы той эпохи показывают, что Иван III придерживался не концепции иерархии государств, в которой главным лицом был император, а концепции содружества государств, правители которых равны друг другу³¹². Кроме того, внешняя политика России противоречит идее «Москва – Третий Рим» и преемственности с Византией.