Королевство Русь. Древняя Русь глазами западных историков

Картина средневековой Европы, которую я предлагаю здесь, слегка расширена по сравнению с тем, что многие историки-медиевисты предлагают в своих работах и учебниках. Карты в таких работах обычно заканчиваются Рейном, как будто далее на восток ничего не было (к счастью, такие составители не стали добавлять на свои карты драконов, а просто оставили пустые пространства). И здесь нужно упомянуть авторитетную работу Криса Уикэма «Framing the Early Middle Ages», в которой создается новая идея Европы, выходящая за пределы традиционных, национальных границ Западной Европы. Согласно Уикэму, наряду с Западной Европой туда входят Иберия, Северная Африка, Египет, Восточное Средиземноморье и Византия. Однако из нее выпадает славянский мир. Несмотря на эту работу, традиционный взгляд на Европу все еще остается наиболее распространенным. Он создавался так долго, что, кажется, существовал всегда.

Историки знают, как складывались идеи о Восточной Европе, Византии и другие им подобные. Но нужно помнить, что эти идеи и концепции сложились в основном в раннее Новое время. Здесь мы не будем углубляться в особенности и детали этих идей, достаточно лишь сказать, что эти представления о средневековой Европе, о которых я здесь говорю, не возникли внезапно в законченном виде в головах современных ученых. Они долго вынашивались и постепенно формировались на протяжении многих лет. Необходимо также учесть силу импульса, которую придавали развитию этих идей различные политические обстоятельства, которые создавали различия в европейском опыте. Можно привести примеры довольно ранней идеи государства-нации, возникшей в Англии и Франции и противостоявшей множественности немецких и итальянских политий; рост многонациональных континентальных империй, таких как Германия, Австро-Венгрия и Россия, в противовес экспансии Англии, Франции и Испании в Западном полушарии; или же относительно недавнее разделение Европы на коммунистический и демократический лагеря, вызванное холодной войной. Все это породило мировоззрение, что идея Европы принадлежит Англии и Франции и, возможно, некоторым из их ближайших соседей, но никак не любому европейскому государству. В результате очень легко было перенести такой вариант идеи Европы в прошлое, тем более что средневековое прошлое рассматривалось как орудие для создания современной легитимности.

Такое мировоззрение само по себе ограничено, особенно когда историки говорят о прошлом. Разумеется, Англия, Франция и папство были частью средневековой Европы, но были также и другие. И эти другие были важными участниками событий, которые имели влияние на ближних соседей и более отдаленные территории как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе и которые иногда затрагивали даже Англию и Францию.

Представлять средневековую Европу без этих народов, стран, религий, идей и т. д. – значит создавать ложное чувство самопонимания, поскольку историки думают, что они понимают действия тех, кто населял их средневековую Европу.

Наиболее ярким примером являются споры о феодализме. В XIX – начале XX в. феодализм был символом Средневековья. Однако в последние десятилетия XX в. такие историки, как Элизабет Браун и Сьюзан Рейнолдс, указали на то, что концепция феодализма базируется на позднесредневековых французских источниках, а также на то, что она не соответствует реалиям Западной Европы (не считая, разумеется, остальной Европы), как они описывались в течение долгого времени (см. обзор Ричарда Абеля этих споров и их истории). Пересмотр концепции феодализма повлек за собой пересмотр представлений о социально-экономических структурах средневековой Европы. В начале XXI в. начался новый виток обсуждений, в результате которых стало понятно, что «феодализм» все еще может быть важным предметом научной дискуссии. Некоторые ученые, как, например, Юлия Михайлова, используют данные не из Западной, но из Восточной Европы. Добавление новых свидетельств из новых регионов изменило ход дискуссии и добавило новую доказательную базу. Возвращаясь к расширенному пониманию Европы, Крис Уикэм отмечал, что медиевисты часто фокусируют свое внимание на одном регионе, в ущерб общей картине. Все это дает нам ограниченное и искаженное представление о средневековой Европе. Вместо того чтобы охватить весь Европейский континент или территорию христианской Европы, обычно рассматривают лишь незначительную совокупность территорий. Лучшее понимание истории, исторических процессов и, в первую очередь, широты средневековой Европы можно получить, если рассматривать Европу в совокупности. Конечно, очень трудно рассмотреть историю всей средневековой Европы, однако включение новых территорий приводит к расширению доказательной базы, и, таким образом, мы получаем более точную картину средневековой жизни.