Корона из перьев

– Она сегодня увязалась за тобой. Покинула дом, хотя ты велела ей оставаться внутри.

– Вал, ничего же не случилось! – солгала Вероника. Горло сдавило от ужаса. Вероника принялась лихорадочно соображать, что сказать, как успокоить кипящий гнев сестры, но в ее затуманенной голове было пусто. – Она еще маленькая. Ей любопытно и…

– На ней уже почти можно летать, Вероника! Она не вчера вылупилась. Мы этот костер разожгли много недель назад. Сама посмотри, как быстро феникс растет, как крепнет с каждым днем. Учись управлять ею. Может настать момент, когда от ее послушания будет зависеть наша жизнь. Просить бесполезно: надо приказывать, чтобы она слушалась беспрекословно.

Сжимая в одной руке нож, свободной Вал достала из кармана финик без косточки. Привлеченная ее движением, Ксепира встрепенулась. Она неотрывно глядела на финик в ее вытянутой руке. Финики она обожала.

– Вал, – резко окликнула сестру Вероника. Она вся подобралась, готовая бороться. Вал отступила на шаг, уводя за собой Ксепиру – все дальше от Вероники.

Ощущение беспомощности сковало Веронику, ее тело будто налилось свинцом. Ксепира рядом – лишь руку протяни, но в то же время далеко, как на другом конце долины. Привлеченная лакомством, Ксепира, однако, ощутила смятение Вероники. Сверкая черными глазами, она переводила взгляд с соузницы на лакомство и обратно.

– Просто отзови ее, – спокойно велела Вал, нагнувшись ниже, предлагая финик Ксепире. Вероника же, не отрываясь, смотрела на нож у нее в руке. Перед мысленным взором пронеслись темные, страшные воспоминания: Вал тащит мертвое тело домовладельца в переулок – после того, как они несколько раз просрочили месячную плату за жилье; Вал защищает их от троих мужчин, которым захотелось от девушек больше, чем просто денег, – ее лицо светится торжеством, с рук капает кровь.

– Я стараюсь, – сдавленно проговорила Вероника, прогоняя навязчивые образы и сосредотачиваясь на Ксепире. Успокоила дыхание, передавая свое желание питомцу, объясняя, что такое опасность. Ксепира ответила незамутненно и уверенно: она ведь уже ела финики. Они вкусные, сладкие, а Вал – ее лицо, голос и запах – она знает. Ксепира не понимала, что ей вообще грозит.

– Не надо ничего объяснять, – сказала Вал, а Ксепира шагнула ближе к ней. – Просто скажи. Вели отступить. Вернуться к тебе.

Страх терзал сердце. Вероника попыталась следовать приказу, хотя знала, что делает все неправильно. В отчаянии, перепуганная, она едва не плакала. Она не приказывала, она просила. Молила. А феникс в ответ на всю эту бурю эмоций только непонимающе наклонил голову набок и придвинулся ближе к Вал.

– Не получается! – вскричала Вероника, уже не веря, что Вал уберет оружие. – Вал, прошу тебя… у меня… не выходит. Я…

– Прикажи ей! – проорала сестра.

Это были не просто слова – в них ощущалась сила. Вал применила магию, которую прежде на сестре не использовала. На миг показалось, что тело послушается приказа, но в следующий момент Вероника уже стояла на коленях, тянулась к фениксу, всхлипывала, заливаясь слезами.

Вал выпрямилась, больше не пытаясь приманить птицу. Она тяжело вздохнула, а во взгляде ее темных глаз читалось разочарование. Бросив нож на разделочную плиту, она уронила финик на пол. Ксепира преодолела оставшиеся несколько шагов и жадно набросилась на угощение.

От облегчения в груди у Вероники будто бы распустился тугой узел.

– Вал… – начала было она, но ее перебил звук рвоты и квохтание. Спустя секунды от феникса, подняв бурю в голове, ей передался сильный страх.

Отшвырнув разделочную питу в сторону, Вероника метнулась к питомцу, но Вал перехватила ее и оттащила в сторону. Ксепира раскрывала и закрывала клюв, словно пытаясь избавиться от застрявшего в горле финика. Спектр ее эмоций ощущался невероятно остро, и невозможно было различить, что в голове у Вероники свое, а что – феникса. Борясь с сестрой, пытаясь разогнать туман в голове, Вероника наконец сообразила: Ксепира вовсе не подавилась, и финик не забил ей горло. Она уже проглотила лакомство. Так почему задыхается?

– Ты ее отравила, – ахнула Вероника. Она знала, что это – правда, но все равно не верила. Вероника во все глаза уставилась на Вал – ту, что помогала ей расти, свою сестру, защитницу и друга.

– Ксе Ника, – сказала та, используя пирейское сокращение от Вероники. Когда Вал говорила на пирейском, ее голос звучал милее, длинное «и» в имени Ника – мягче, нежнее, почти успокаивающе. Но Вероника не желала ничего слышать, а сестра ничего не отрицала. Вероника резко оттолкнула ее, и Вал спиной ударилась о стену.

Вероника бросилась на пол рядом с Ксепирой. Питомец слепо таращил глаза. В животе Вероники пульсировала боль, передаваясь через магическую связь, а мысли, чувства… они таяли, утекали, как вода из сложенных чашечкой ладоней.