Корона из перьев

– А как работает покровительство? – спросила она. Если коммандер объявит в ближайшее время набор новых рекрутов, это станет для нее последним препятствием. Тренироваться можно до посинения, но если Вероника не сумеет оплатить жилье и пропитание или не найдет покровителя среди наездников…

Тристан нахмурился:

– Ну, обычно наездник рекомендует в рекруты друга или члена семьи, предлагая покрыть издержки. И если тот проявит себя, освоит азы, его примут.

– Вот как, – грустно протянула Вероника. Выходит, искать покровителя надо еще до экзаменов.

Они приблизились к конюшне, и Тристан хотел было что-то сказать, но тут им навстречу вышел Эллиот, сопровождаемый шуршанием крыльев: через заднее окошко голубятни выпорхнул почтарь.

Эллиот так и уставился на них.

– О, Тристан, – произнес он, переводя укоризненный взгляд на Веронику. – А я вот послал заказ на новые краги для Андерса и Ронина.

Сказав это, он помолчал, словно ожидая одобрения или разрешения от Тристана.

– А, ладно, – Тристан взглянул на Веронику. – Мы тут занимались.

Эллиот даже не подумал улыбнуться или поприветствовать Веронику. Та посмотрела на Тристана, но было ясно: что бы он ни хотел сказать ей, в присутствии Эллиота промолчит.

Вероника постаралась подавить обиду от того, что их так неожиданно прервали.

– Увидимся позже, – сказала она и, ухватив поводья Вихря, повела его к стойлу.

* * *

Чуть позже она выбралась во внутренний двор и скользнула в тень.

Крепость казалась заброшенной, и только стояли на стенах часовые. Вероника незаметно для них пробежала в сторону бань. Мыться там она боялась и обходилась обычно куском ткани и ведром колодезной воды. Однако прошел месяц с момента ее прибытия в крепость, и больше держаться она не могла. Бани располагались в приземистом каменном домике между бараками для слуг и казармами. В нем было два входа – для мужчин и женщин. Вероника пробралась в дверь для мужчин.

Внутри висели клубы пара и дым курящихся благовоний. И ни одного обнаженного мужчины, хвала Аксуре. С потолка свисали небольшие масляные светильники, а в стене, делившей парилку на две половины, топилась, обогревая их, печь. В пол были утоплены три круглые ванны, в каждой из которых уместилось бы человек пять или шесть. Над водой, в которой плавали бледные ароматные лепестки сапоны, вился пар.

Тут же стояло несколько плетеных корзин, и Вероника взяла из одной полотенце. Потом прислушалась, не идет ли кто. Нет, тихо, только поют без умолку сверчки да лягушки.

Сделав глубокий вдох, Вероника выбралась наконец из грязной туники и брюк. Обнаженная, спрыгнула в ближайшую ванну, расплескав воду на каменный пол и торопясь отмыться как можно скорее. Она яростно терла кожу, глядя, как по воде плывут струйки грязи и пенные пузыри от лепестков мыльного дерева. На внутренней стенке ванны имелась скамейка – сидеть и отмокать, – а в полу – отверстие, через которое поступала чистая вода, тогда как грязная втягивалась в другое, у бортика. А еще вода в ванне постоянно оставалась теплой – видно, как-то подогревалась или поступала из горного горячего источника.

Ноющие мышцы расслабились, дыхание сделалось ровным и глубоким. Последний раз Вероника отмокала в ванне, еще когда они жили в Аура-Нове. А если учесть ее секрет, то в следующий раз горячее мытье светит не скоро. Собственное тело стало для нее бременем. И так придется таскать лоскуты льна каждый месяц во время кровотечений, а переодевания за ширмой – когда она перетягивала груди, – стали причиной того, что остальные слуги дразнили ее стесняшкой.

Впрочем, если она пробьется в наездники, эта жертва себя оправдает. Тем более Тристан предложил обучить ее… Да она станет одним из лучших претендентов!

Вероника заморгала, поняв, что потеряла счет времени.

Со двора донеслись чьи-то приближающиеся шаги, они становились все громче. Внутри у Вероники все сжалось. Она выскочила из ванны, расплескав вокруг еще больше воды, и наскоро вытерлась. Впопыхах кое-как успела завернуться в полотенце на манер плаща. Дверь открылась.

На пороге стоял Тристан, скрытый за пеленой пара и ароматного дыма.

– Ник? – удивленно произнес он. Дверь у него за спиной захлопнулась, и легкий порыв ветра разогнал пар. – Ты чего не спишь?

– Я… – Голос сорвался и, отразившись от стен и сводчатой крыши, резанул по уху. Вероника откашлялась и плотнее завернулась в полотенце. – А ты сам почему не спишь?

– А… бессонница, – ответил Тристан, подходя к корзинам. Обернувшись, протянул Веронике ее заскорузлую тунику. Должно быть, она второпях бросила ее к полотенцам.

Зардевшись, Вероника забрала ее и кивнула в знак благодарности.

– Ты… мерзнешь, что ли? – спросил Тристан, с любопытством глядя, как она кутается. В бане было душно и жарко; обычно тут ходят голыми, а не заворачиваются в полотенца, словно гусеницы – в кокон.

– Мне… да, холодно, – запинаясь, проговорила Вероника, а по ее виску скатилась капелька пота.

Тристан с сомнением кивнул и взял себе полотенце. Глядя на свернутую полоску хлопковой ткани, он внезапно сказал:

– А что, если я оплачу твою учебу?