Кортик капитана Нелидова

Это случилось, кажется, на станции Тапа. Я заметил Юрия первым — всю дорогу я не отходил от окна, неведомо зачем рассматривая унылые эстляндские пейзажи. Ни сна, ни аппетита. Готовился ли я к смерти? Возможно. Однако, пытаясь отвлечься от мрачных дум, я глядел на убегающие пейзажи, изучал станционные строения, рассматривал обывателей на станциях и полустанках. Так продолжалось до тех пор, пока я не узнал ужасную доху и сильно заношенную фуражку. Юрий просто стоял на перроне станции Тапа, провожая отсутствующим взглядом катящиеся мимо вагоны. Неподалёку от него вертелись какие-то личности, с ходу показавшиеся мне странными. Однако они отлично сочетались с унылым пейзажем Эстляндской станции. О, да! Юрий умел находить себе правильных помощников при любых обстоятельствах. Помню, узрев его на перроне крошечной станции, я понял: спасение близко и неизбежно.

Текли минуты. Наш состав не трогался с места, а ведь до этого двигался с курьерской скоростью. Не ускользнуло от меня и беспокойство присных Балаховича, которые утроили своё внимание ко мне, заставив отойти от окна и даже заперли дверь моего купе. Из их перешёптываний я понял: следом за нами прибыл литерный состав с вооружёнными людьми, а из Ревеля телеграфом пришёл приказ, и станция Тапа наш состав не выпускает.

Безоружный, запертый в купе, я чувствовал себя беззащитным на случай спонтанной перестрелки. Однако моё беспокойство длилось недолго. Окно купе было высажено рукоятью этого вот самого кортика с надписью «Капитану Д. Д. Нелидову за…» и т.д. Юрий явился в моей темнице уже без дохи, которую имел обыкновения скидывать в решительные и ответственные моменты. Бросив на ходу: «Здравия желаю, ваше превосходительство», — он ударил ногой по замку двери. Грохот получился ужасный, однако дверь не поддалась. А в окно уже лезли соратники Юрия. В валенках и грубых кирзовых сапогах, рваных опорках, крестьянских армяках и невероятного вида шапках, но с босыми, а порой и весьма интеллигентными лицами, они представляли собой довольно странное и даже комическое зрелище. Всего их набралось около полудюжины и каждый вооружен до зубов.

— Да, с конспирацией у нас неважно. Балаган-с, — пробормотал мой верный Покотило.

Так в несколько секунд в купе образовалась невообразимая толчея. За окном метались чины в форме эстонских полицейских. Возможно, тоже ряженые. Доносились отрывистые команды на эстонском языке и отборнейшая русская брань. Юрий продолжал время от времени ударять ногой в дверь купе, надо полагать безо всякой надежды открыть её подобным образом.

Надо заметить, что моя импровизированная темница являлась довольно просторным помещением в три окна, с отдельной уборной. Капитан Покатило, добровольно решившийся разделить мою участь, занимал смежное с моим, но отдельное помещение. Однако при создавшейся толчее в случае перестрелки в столь ограниченном пространстве могли быть нежелательные и многие жертвы.

— Стоит ли затевать такую суету, — проговорил я. — Не лучше ли нам просто покинуть помещение через окно.

— Мне нужен Балахович, — прорычал в ответ Юрий. — Пусть явится, каналья… Балахович непременно явится. Он уже информирован о прибытии литерного поезда. Да-да! Генерал Этьеван и полковник Вильсон[27] отправили вдогонку специальный литерный поезд. Не случись этого…

Речь Юрия прервало несколько картинное явление Балаховича. В клубах пара и в сопровождении нескольких человек в кавалерийских шпорах, папахах и бурках, он возник в дверях купе.

Далее произошла сцена, достойная описания в романе.

За спинами Балаховича и его свиты топтались чины эстонкой полиции и незнакомый мне полковник в английской военной форме. Балахович и его присные странным образом оказались без оружия. Англичанин протолкался вперёд и тотчас приказал всем присутствующим разоружиться. В ответ на это Юрий бросил кортик на пол. Его соратники, напротив, приказу англичанина не подчинились и направили имевшиеся у них стволы в грудь Балаховича и его приспешников. «Вешатель», «зелёный генерал», «партизанщина» — вот самые деликатные из эпитетов, которыми был награждён Станислав Никодимович Булак-Балахович присутствующими в моём купе офицерами. Юрий ярился, требовал от Балаховича объяснений относительно произошедших убийств добровольцев Северо-Западной армии. Апеллируя к англичанину, Юрий требовал незамедлительного ареста Балаховича. Тогда-то я и заподозрил, что мой верный помощник имеет к Балаховичу какие-то личные счёты. Повинуясь напору Юрия, эстонские полицейские приняли бравого ротмистра под руки. Но Юрий не унялся. Он требовал обыска, который и был произведён под гомерический хохот обыскиваемого. В результате обыска на моём письменном столе образовалась довольно значительная кучка предметов — разнородный хлам, обычно носимый в карманах. Странное дело, но именно этот хлам заинтересовал Юрия, который принялся перекладывать предметы с места на место, тщательно изучая каждый из них.

— Что вы надеетесь найти в моих карманах? — фыркнул ротмистр Балахович.

— Улики, — ответил Юрий. — И, если найду, — вам конец.