Кортик капитана Нелидова

Делая вид, что совершенно не удивлён увиденным, я держал кортик в руках. Действительно, чему тут удивляться? Наградное оружие. Своего рода приз за особые заслуги.

— На кортике помимо имени капитана Нелидова, который, по нашим сведениям, в настоящее время бороздит воды Чёрного моря, на кортике начертано и ваше имя. Кортик — награда за предательство. Ведь Нелидов предал большевиков, уведя у них из-под носа часть Чудской флотилии[26], не так ли? За это ему полагалась особая награда, но она так и не была вручена. Почему?

— Наша встреча с Нелидовым так и не состоялась. Перипетии войны, знаете ли…

— О, да! И вы нашли кортику иное применение. Но какое?

Мне удалось сохранить невозмутимость, сделать вид, что смысл последней фразы, произнесённой сэром Уинстоном, ускользнул от меня. В крайнем случае всегда можно сослаться на проблемы с пониманием лондонского произношения.

— Возможно, нам всё же нужен tolmach, — проговорил сэр Уинстон.

— Не думаю. Собственно, моих знаний английского языка достаточно для принесения благодарности Его Величеству королю Георгу и всем англичанам, помогавшим нам в борьбе с большевизмом. Мой личный выбор — выход из дела. Но соратники мои пока сражаются…

— «Пока» — ключевое слово вашей речи. Все вы сражались, как львы, и ни один из вас не верил в победу. Хочу сказать вот ещё что. Собственно, это и является целью моей встречи с вами. По моему мнению, Россия непобедима — слишком много пространства и людей. Россия — одна из самовозобновляющихся систем, которые недавно открыли наши учёные. Любая самовозобновляющаяся система неуничтожима извне. Но она может быть разрушена изнутри, так сказать, самоуничтожиться. Поэтому враги России будут стремиться посеять зерно ненависти на ваших чернозёмах, чтобы русские стали убивать русских. Ведь русский — это poniatie rastiagimoe. Как враг кичащегося интернациональностью большевизма, я вас предупреждаю: хозяева сэра Эдверсейра будут снова и снова пытаться разодрать Россию на клочки, стравливая русских с русскими. Заставят вас стыдиться собственной русскости. Этому надо уметь противостоять. Кто такой сэр Эдверсэйр, спросите вы? Отвечу: о повадках сэра Эдверсейра лучше спросить простых людей, вашего денщика или судомойку. Простые люди, как дети, — им очевидно многое из того, что скрыто от нас. Высокая образованность часто мешает чувствовать мир. От себя лишь добавлю: сэр Малькольм Эдверсейр — действительно gogolevsky personach.

Мы допили чай и доели ужасающую закуску. От запаха и дыма сигар голова моя кружилась, и я очень обрадовался, когда сэр Уинстон дал понять, что аудиенция завершена.

* * *

Я вышел в тихий, полутёмный коридор с кортиком капитана Нелидова в руках. Невручённая награда холодила мне пальцы — металл ножен не хотел принимать тепло моих ладоней. Я шёл, наугад отыскивая путь в бесконечных залах и коридорах Foreign Office. Здание Министерства иностранных дел Великобритании напоминало сложную систему озёр-залов, соединённых друг с другом протоками-коридорами…

* * *

Дело было уже в независимой Эстонии.

Мы оба, Александра Николаевна и я, завершили приготовления к отъезду в Европу. Отъезд наметили на 27 января 1920 года, а накануне в зале для приёмов гостиницы «Коммерц» устроили прощальный вечер, на котором среди прочих гостей присутствовали и генералы Владимиров и Глазенап. Около 23-х часов неожиданно явился ротмистр Булак-Балахович в сопровождении шести своих людей. Станиславу Никодимовичу, находившемуся в тот момент в весьма доверительных отношениях с правительством обновлённой и независимой Эстонии, срочно потребовалось выяснить положение финансовых дел распущенной мною Северо-Западной армии. Выяснять отношения непосредственно в номере гостиницы «Комерц» он не желал и потребовал немедленного отъезда с ним неведомо куда. Дежуривший неотлучно в моей приёмной капитан Покотило не допустил Балаховича ко мне. Через него я и передал свой отказ от участия в каких-либо переговорах.

Несмотря на это, Булак-Балахович снова появился ночью в гостинице, на этот раз с тремя эстонскими полицейскими, которым капитан Покотило вынужден был сдать свое оружие. Мне же пришлось проследовать в полицейский участок. Здесь-то я и узнал, что моя выездная виза аннулирована. Затем, в сопровождении всё тех же полицейских, меня доставили на вокзал, где посадили в вагон. Я успел заметить, что вагон находится в составе товарного поезда, который немедленно отправился в сторону советской границы.

Впоследствии я узнал о тревоге, поднятой близкими мне людьми. Генералы Владимиров и Глазенап, адмирал Пилкин добились самого энергичного вмешательства глав французской и английской военных миссий. Их демарши на следующий день вынудили эстонское правительство послать вдогонку за моими похитителями поезд с вооруженной командой.