Кортик капитана Нелидова

— Дуэль? — Балахович широко улыбнулся.

— Нет. Петля, — огрызнулся Юрий.

— Довольно! — провозгласил английский полковник. — Закончим этот балаган с участием ряженых. Нам необходимо доставить генерала Юденича в Ревель, где его ожидает уполномоченный представитель Великобритании. Военный министр Его Величества лично заинтересован в персоне господина Юденича.

Под «ряжеными» англичанин, очевидно, понимал спутников моего Юрия, которые действительно и нарядами своими, и повадками смахивали на партизан куда больше, чем свитские Балаховича. Да сам полковник выглядел странновато в золотом, с тёмными стёклами пенсне и стриженными бабочкой усами. На его пальце я заметил странный перстень в виде черепа с рубинами в глазницах. Пока Юрий выяснял что-то с Балаховичем и перебирал груду хлама, извлечённого из карманов бравого ротмистра, я в странном смятении рассматривал этот перстень. Юрий также обратил на него внимание и даже подсветил его фонариком.

— Что вы делаете? — возмутился английский полковник. — Зачем светить в меня этим фонарём?

— Именно этим! — огрызнулся Юрий. — Этот фонарь — английская штучка, так же, как и вы.

Потом Бергер продемонстрировал свою находку мне. Он был как-то странно возбуждён при этом.

— Успокойся, Юрий, — проговорил я. — Хорошая вещь. Английский фонарик. Не стоит так расстраиваться из-за него.

— Расстраиваться, ваше превосходительство? — глаза Юрия хищно сверкнули. — Этот фонарик я лично отдал убитому Балаховичем вашему порученцу Леонтию Разумихину. Балахович убил Разумихина!..

Гнев душил Юрия. Выдержка, терпение, здравый смысл, наконец, окончательно покинули его. От моего внимания не ускользнул и интерес Юрия к перстню английского офицера, на который он время от времени посматривал с совершенно непонятным мне выражением.

— Майн Рид, да и только! — проговорил за моей спиной капитан Покатило.

С данным утверждением я никак не мог согласиться, потому что дело представлялось мне много серьёзней. В сложившейся ситуации главное — избежать перестрелки. Купе и коридор вагона слишком тесны, слишком много возбуждённого народа толпится в замкнутом пространстве, из которого в случае чего запросто не выбраться.

— Прошу всех бросить оружие на пол! — ещё раз провозгласил англичанин, адресуясь к спутникам Юрия. — Ваше поведение подвергает угрозе жизнь генерала Юденича.

— Берите Балаховича, — тихо скомандовал Юрий, загораживая меня своей спиной.

И сразу всё пришло в движение: крик, грохот, звуки ударов, но выстрелов не было. Где-то совсем рядом снова разбилось стекло. Сразу сделалось ещё холоднее, но кто-то набросил мне на плечи шинель. Из-за спины Юрия толком ничего не разглядеть. Я не один раз приказывал ему посторониться, но ни один из моих приказов он не выполнил. Однако я понял: целью агрессивной эскапады спутников Юрия являлся не только ротмистр Балахович. Его товарищи пытались захватить и англичанина. Конечно же им это не удалось. Англичанин бесследно исчез в самом начале общей потасовки.

Что до Балаховича, я был уверен: этот вывернется. Так и произошло. Бравый ротмистр не стал ховаться за спинами своих клевретов. Щедро раздавая затрещины и растолкав ряженых крестьян Юрия Бергера, он ловко выскочил в разбитое вагонное окно. Потеряв из вида командира, люди ротмистра разбежались кто куда. Не только отвага, но и умение вовремя отступать, маневрировать, избегая безвыходных ситуаций является залогом успешных действий на поле брани. Этой частью военной науки ротмистр овладел в совершенстве.

Через несколько минут моё купе опустело. Ни конвоиров, ни спасителей — никого не осталось. Только Юрий, я и преданный мне Покатило, который впопыхах собирал разбросанные вещи.

— Надо торопиться. В литерных вагонах, скорее всего, теплее, чем здесь. Николай Николаевич! Не станем терять времени! — так приговаривал мой адъютант.

Юрий же вертел в руках, зажигал и снова гасил обычный английский электрический фонарик. Вещь, конечно, хорошая. Но зачем-то же Юрию понадобился именно этот копеечный фонарик? Не из-за него ли затеяна вся свара? Чай, не мальчишка, а всё об игрушках думает.

— Я провожу вас до Ревеля, — проговорил он наконец. — Я сделаю это, даже если сам Сатана станет мне поперёк дороги. Вы заслуживаете спасения. А до Балаховича я ещё доберусь и до Малькольма или как его… чёрт… Томаса.

Мы покидали место моего заточения в страшной спешке — литерный поезд стоял на соседнем пути под парами. Я заметил: несмотря на сумятицу, Юрий поднял с пола кортик, награду, предназначенную не ему. Кортик я вручил Юрию осенью памятного нам всем 1918 года, когда он впервые отправлялся в Петроград. Кортик этот некоторое время служил паролем. Действительно, памятная вещь. На его клинке грех и слёзы, жертвы и потери…

В литерном поезде, следовавшем от станции Тапа в сторону Ревеля я и познакомился с Ларисой Штиглер. Светлая, пышная с ранней сединой шевелюра, осунувшееся, тревожное лицо. Увидев людей в русской военной форме, она немного успокоилась. Проговорила:

— Bonjour, Monsieur le général. — И сделала книксен.

Смущаясь своим нарядом, пояснила: