Кортик капитана Нелидова

— Мы рядимся под мешочников. Их тысячи повсюду. Юрий считает: так безопасней.

Помню, я потрепал её по щёчке, а она прильнула ко мне. Помню, этот спонтанный жест дочерней нежности, невысказанная просьба о защите растрогали меня. А Покотило принялся ворчать:

— Зачем здесь женщина? Женщинам на войне не место. Бергер ударился в партизанщину. Совсем ополоумел! Таскать за собой женщин!..

— Нас с Юрием разлучила война. Надолго. Но теперь мы приняли решение никогда не расставаться. Если и умереть, то вместе, — возразила ему Лариса.

— Умирать вам рановато. Юрию двадцать три. Вам, я думаю, не больше. Поживите ещё, — только и смог возразить я.

* * *

Моя утлая ладья долго, бесконечно долго блуждала по пространству Foreign Office, теряя надежду найти верный фарватер. Так продолжалось до тех пор, пока в одной из комнат я не заметил знакомую фигуру своего помощника. Покотило сидел в полукресле у стены под портретом какого-то высокомерного старца в буклях. Рядом топтался наш негаданный благодетель — господин Алексинский. Завидев меня, Покотило вскочил. На лице его изобразилось облегчение. Алексинский, напротив, оставался озабоченным.

— Ну как там? — спросил он, но я, не удостоив его ответом и проклиная британскую привычку не топить печей даже зимой, первым делом избавился от кортика, передав его Покотило из рук в руки.

— Ну как? — коротко спросил Покотило.

— Далеко пойдёт, — отговорился я.

— Он враг или друг?

— Большевикам — враг.

— А России?

Что я мог ответить на подобный вопрос, когда большевик Алексинский не сводил с меня испытующего взора?

Лучший ответ на любой трудный вопрос — движение. Вот и я двинулся к выходу. Алексинский по мере сил направлял меня из одного коридора в другой, избегая попадаться на глаза. Вопросами он меня более не утруждал. Так мы достигли лестничного марша, ведущего с бельэтажа на улицу.

* * *

Свет фонарей отражается в глянцевой поверхности тротуара. Воздух, плотный, как войлок, приглушает обычный городской шум. Малолюдно. По улице, шелестя колёсами, в разных направлениях проносятся многочисленные автомобили. Пахнет гарью, бензиновым выхлопом и лошадиным помётом. Лондон. Думал ли я, что окажусь здесь, да ещё при подобных обстоятельствах? Алексинский, раскланявшись, куда-то исчез. Мы двигаемся по тротуару Бог весть куда — обычные прохожие в чужом нам городе. Штатские без обязанностей и без цели. Направление задаёт Покотило. Проходим 3–4 квартала.

Первым нарушает молчание мой адъютант.

— Ваше превосходительство…

— Оставьте уж чины, голубчик.

— Так точно. Николай Николаевич. Я о кортике Нелидова. Что-то ведь произошло.

— Ничего плохого, голубчик. Это Юрий Бергер. Вы ведь помните его?

— Как не помнить. Он совершил что-то?

— Конечно, совершил.

— Что же?

— В отличие от нас он продолжает борьбу…

Москва, октябрь 2020 г.