Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

– Ты воевал? Взял в руки винтовку? Значит, ты ссучился, – такое решение вопроса «военщины» приняли оставшиеся на зонах блатные.

Так образовалось большое количество «сук», утративших все свои права и привилегии. Первое время они пытались отделаться от нелестного прозвища, но оно прилипло намертво, и в итоге принадлежащие к этой группе уголовники сами стали себя так называть. Утрата авторитета переживалась болезненно. И тогда в пересыльных бараках Ванино прозвучало решение – если старый закон их отвергает, значит, нужен новый закон.

Ворам «старых понятий» предлагали присоединиться через целование ножа. Отказавшихся топтали ногами, уродовали, били и в конце концов неизменно убивали. Весть об этом разлетелась быстро. Колыма вооружалась в ожидании прибытия последователей нового закона. Началась «сучья война».

Начальство лагерей первое время покровительствовало «сукам», рассчитывая их руками поставить на место зарвавшихся блатных. На первые трупы оно смотрело сквозь пальцы. Но чем дольше длилось противостояние, тем сложнее было его игнорировать. «Сук» и «воров» разделили по отдельным зонам на территории лагерей – не помогло. Тогда разделили и сами лагеря. Война ответила на это появлением экспедиций-налетов. Пришлось разделять уже целые лагерные управления. Больницы, тюрьмы, прииски теперь относились к той или иной стороне. Одним из первых вопросов, которые слышал новый заключенный на пересылке от начальства, был: «Ты кто? Вор или сука?» Ответ определял дальнейшее направление этапа.

Не все из ставших «суками» под страхом смерти одобряли новый закон. Некоторые из них хотели бы при первой возможности переметнуться обратно. Но каждый поцеловавший нож обязательно участвовал в расправе над отказавшимся. «Воры» не признавали таких возвращенцев и убивали их. Тогда появилась третья сила, которой двигала одна только ненависть – и к «сукам» и к «ворам». «Беспредельщины». Их вдруг стало так много, что пришлось и под них выделять отдельные лагеря.

Война продолжалась десять лет и унесла жизни большинства участвовавших в ней воров в законе и с той, и с другой, и с третьей стороны.

* * *

Паром мягко заскользил по гладкой воде, поворачивая нос к выходу из бухты. Палуба высоко возвышалась над окружающим пейзажем. Казалось, я находился на крыше многоэтажки, внезапно пришедшей в движение.

Под ногами скрывались коридоры, каюты, переходы, лестницы. А где-то далеко внизу, лишь немногим выше облепивших днище водорослей, располагалась моя койка. Самая дешевая каюта, которую я смог добыть, находилась глубоко в недрах корабля. Там было душно, темно и шумно. Там не было окна. Там громко гудел двигатель и кричали дети моих попутчиков. Я не любил спускаться туда. Пока идешь с лестницы на лестницу, невольно задумаешься, сколько этажей тебе придется пробежать, если это ржавое корыто начнет тонуть. Большую часть времени я провел на палубе, облокотившись на поручни, и только поеживался, когда ветер предпринимал очередную попытку выдуть из меня все живое.

* * *

Корабль вошел в туман. Мир начал стремительно сжиматься вокруг него. На западе еще сияла полоса – это солнце золотило море на горизонте. Но с каждым мигом полоса эта становилась все тусклее и вот пропала совсем. Теперь ойкумена состояла из белого ничто и черной воды под ним. Изменились звуки – плеск воды, шум двигателей, тон разговоров. Отсутствие связи только усиливало ощущение, что мы покинули реальный мир. Я сидел в кают-компании и наблюдал, как без сквозняка колышутся занавески.

Немного в мире найдется вещей более мистических, чем плавание сквозь туман.

17 июля Холмск

Туман как укутал нас после выхода из Ванина, так и продержал в своих объятиях все плавание. Сахалинский берег вынырнул из него совершенно неожиданно в какой-то сотне метров. Конечная точка маршрута парома – город Холмск, в девичестве Маука, что с языка коренных жителей можно перевести как «холмы, поросшие шиповником». У меня же название «Холмск» в первую очередь вызывало ассоциации с великим детективом, а не рельефом. Возможно, это происходило из-за того, что туман по-прежнему скрывал вообще все вокруг. Куда-то растворились многочисленные пассажиры, и я в серой пелене остался в одиночестве.

Делать нечего. Загрузился в маршрутку до Южно-Сахалинска. Стоило ей только подняться на отделяющие город от остального острова холмы, туман исчез. На возвышении находился мемориал – пушка на постаменте и надпись «Вечная слава героям, павшим в боях против японских агрессоров при освобождении исконно русских земель Южного Сахалина и Курильских островов».

«Исконно русских земель… – проворчало что-то внутри меня, – это тех, где первые русские поселения появились всего полторы сотни лет назад?»