Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Отчуждение между императрицей и ее сыном появилось не сразу. С 1773 г. после первой свадьбы великого князя Павла Петровича императрица стала приглашать наследника к себе по вторникам и пятницам для знакомства с государственными делами. Сохранились письменные свидетельства об этом. Так, в одном из писем сыну Екатерина II писала: «С женитьбой закончилось Ваше воспитание… Чтобы основательнее занять Вас, я, к удовольствию общества, назначу час или два в неделю, по утрам, в которые Вы будете приходить ко мне один для выслушивания бумаг, чтобы познакомиться с положением дел, с законами страны и моими правительственными началами»[42]. Казалось бы, вполне логичное продолжение обучения, медленное вхождение во власть, формирование точек соприкосновения, преемственности между настоящим и будущим правителями. Нет никаких оснований думать, что Екатерина II хотела «поиграть в добрую императрицу». Известно, что она не вполне одобряла и разделяла взгляды Н.И. Панина, наставника и учителя великого князя, на внутреннюю, да и на внешнюю политику. Она хотела сама наставить сына на путь истинный. Желание понятное и естественное.

Какова же была реакция на подобное учение великого князя? Судя по сохранившейся переписке, он был недоволен, что ему сразу не дали реальную государственную должность (при вступлении на престол Екатерина II назначила сына генерал-адмиралом, президентом Адмиралтейств-коллегии и шефом кирасирского полка). По всей видимости, он выказывал желание получить в собственное ведение какую-либо сферу государственной деятельности. Екатерина II возражала, так как считала, что великий князь еще слишком молод и их взгляды на образ правления не совпадают. Она писала: «Слушайте, мой дорогой друг, Вы мне вчера сказали, что продвижение по службе и т. д. не зависят от постороннего доклада или запамятования (то есть чего-либо еще, что она забыла. – Н. К.) но от моей власти. В некотором смысле, возможно, да, но не в другом. Я определила цель моего правления – благо Империи, общественное благо, особое благо, но все вместе, в унисон… Я считаю, необходимо четко отдавать себе в этом отчет. Если у вас есть какие-либо возражения или вопросы ко мне, я прошу, чтобы Вы высказывали мне их, потому что я люблю отдавать отчет в том, что делаю или сделала»[43]

. Жесткий, безапелляционный ответ на какие-либо претензии. Их пути медленно, но верно расходились…

Не вызывает сомнений, что император Павел I имел четкий план управления страной при вступлении на престол. Этот план был выработан еще при жизни его наставника И.И. Панина и подвергнут внутренней корректировке в течение длительного ожидания трона.

Почти все политические трактаты, проекты преобразований, вышедшие из-под пера великого князя Павла Петровича, относятся к периоду его совершеннолетия. Писал ли их цесаревич Павел по «зову души», рекомендации своего учителя Н.И. Панина, составлял планы для себя в случае занятия престола или хотел представить на суд императрице, считая, что она их одобрит и начнет вместе с ним воплощать, – однозначно сказать нельзя. Однако, судя по последующей реакции, цесаревич Павел Петрович рассчитывал хотя бы на последнее.

1772 г. датируется одна из первых записок великого князя Павла Петровича: «Размышления, пришедшие мне в голову по поводу выражения, которым мне часто звенели в уши: О „принципах правительства“»[44]

. Здесь Павел Петрович прежде всего писал о понятиях «принцип» и «правительство», как по отдельности, так и в их совокупности. Так, «принципом» он считал нужным понимать основу или начало, стержень, на котором все должно вертеться. Правительство цесаревич Павел определял просто как власть, установленную для управления государством или людьми. Отсюда «принципы правительства разумеют начало и в то же время основание власти», размышлял Павел Петрович[45]. Далее шел анализ природы власти с позиции договорного происхождения государства. Первоначально, писал он, власть происходит от физической силы, поэтому, находясь в «естественном состоянии, сильнейший, победив слабейших, давал им закон – и это источник власти». Однако сперва это был закон сильного и «начальники, сделавшись всемогущими и не видя ничего, что могло бы положить предел их страстям, начали увлекаться ими и совершать бесчинства». По мере повышения уровня образованности общества потребовались другие законы, учитывающие интересы всех, и поэтому появляются другие правила, которые могут стать «основой всему» и без воли правителя показывать, чего необходимо избегать и как действовать. Именно такие законы, по мысли наследника престола, должны стать главным принципом верховной власти. В то же время злоупотреблений во власти столько же, сколько «капель в море». Они опасны, считал цесаревич, так как могут привести к революциям. Таким образом, перед нами стройное, почти школьное размышление о природе государства в стиле английских и французских просветителей. В то же время уже здесь мы видим то особое значение, которое Павел Петрович придавал закону в его собственной интерпретации.