Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Традиция оценивать первые годы жизни великого князя Павла Петровича как крайне неправильные и нездоровые для ребенка была заложена Екатериной II. Она с ужасом описывала спальню царевича: «Его держали в чрезвычайно жаркой комнате, запеленавши во фланель и уложив в колыбель, обитую мехом черно-бурой лисицы; его покрывали стеганным на вате атласным одеялом и сверх этого клали еще другое, бархатное, розового цвета, подбитое мехом черно-бурой лисицы…»[22] Сетовала об излишней заботе о нем, его окружении из «мамок и нянек». Однако подобное воспитание в детстве было нормой для того времени. Вот как описывает первые годы жизни Петра I Б.Б. Елинский: «Колыбель ребенка отличалась роскошью… из пуха и тафты были сделаны и подушки». В том, что царственного ребенка забрали от матери, нет ничего удивительного, даже в «простых» аристократических семьях детей воспитывали специально приглашенные учителя, что уж говорить о монарших детях. Нет никаких сведений, кроме замечаний самой Екатерины II, а также указаний, повторенных в ряде воспоминаний, что Павел Петрович часто простужался: особых проблем со здоровьем у великого князя Павла, да и в дальнейшем императора, не было. Более того, учитывая его страсть к парадам в любую погоду, можно как раз говорить о крепком здоровье наследника.

Для формирования будущего правителя важнее, конечно, была не столько забота о здоровье, хотя это тоже важно, сколько вопросы его обучения. Здесь же даже самые ретивые критики политики Павла I вынуждены признать, что к этому вопросу и Елизавета Петровна, и Екатерина II подошли со всей ответственностью. Больше того, великий князь был фактически первым наследником российской монархии в новое время, за которым с рождения безоговорочно признавалось право на престол, к чему его готовили с малолетства.

Первыми наставниками-воспитателями великого князя были Федор Дмитриевич Бехтеев и Мартын Карлович Скавронский, которые учили его грамоте и счету. Ф.Д. Бехтеев зарекомендовал себя опытным педагогом, найдя подход, в сущности, к еще очень маленькому ребенку. Он быстро научил Павла читать и считать, прикрепив цифры и буквы на игрушечных солдатиков, и устраивал между ними «сражения».

По старой традиции монархов обучали вместе с ровесниками – отпрысками аристократических родов. Однако юному великому князю таковых не определяли, и он с раннего детства вращался в кругу только взрослых людей. Более того, чтобы привить мальчику чувство ответственности, Ф.Д. Бехтеев издавал специальные «устыдительные» и «одобрительные» ведомости, в которых описывались успехи и неудачи юного великого князя. Причем он уверял Павла Петровича, что эти ведомости распространяются не только в России, но и за рубежом. Весь мир знает, как начинает постигать науки наследник российского престола! Подобные шаги, кроме чувства ответственности, наверняка способствовали формированию таких черт характера Павла, как высокомерие, убежденность в его абсолютной исключительности.

29 июня 1760 г. главным воспитателем и наставником великого князя Павла был назначен Н.И. Панин. Он оказал колоссальное влияние на формирование личности и взглядов Павла Петровича. Можно сказать, что он стал ему «вторым отцом».

Самого Никиту Ивановича Панина можно назвать «персонажем второго плана», о котором всегда упоминают, но особо не распространяются исследователи. Родился Никита Иванович 18 сентября 1718 г. в Данциге, детство провел в Пернове, где отец его был комендантом. Иван Васильевич Панин удачно женился на племяннице князя А.Д. Меншикова Аграфене Васильевне Эверкаловой. Благодаря этому родству Никита Панин еще ребенком был представлен двору, он был вхож в том числе и к великой княгине Елизавете Петровне. Службу Н.И. Панин начал хоть и с нижних чинов, но в элитном конногвардейском полку. Поэтому неудивительно, что он участвовал в «дворцовом перевороте» в пользу Елизаветы Петровны, был пожалован в камер-юнкеры и стал даже приобретать некоторое влияние при дворе. Однако он привлек излишнее внимание императрицы Елизаветы, вызвав опасения у близко стоящих к Елизавете Петровне Ивана и Петра Шуваловых. Дабы не рисковать, Шуваловы посодействовали резкому изменению карьеры Н.И. Панина, который был направлен послом в Данию, а затем в 1748 г. – в Швецию, где пробыл 12 лет.

В ноябре 1759 г. судьба Никиты Ивановича снова неожиданно изменилась. Ему, полномочному министру при шведском дворе, камергеру и генерал-поручику, было поручено в кратчайшие сроки покинуть Стокгольм по случаю назначения воспитателем и обер-гофмейстером великого князя Павла Петровича. Императрица Елизавета Петровна не забыла о нем. Ее выбор был продиктован тем, что Н.И. Панин не был связан с придворными группами, к тому же сам получил прекрасное образование.