Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Однако столь быстрое восхождение по служебной лестнице вскоре обрывается. 18 апреля 1798 г. «за упущение по службе» Евграф Грузинов был письменно вызван Павлом Петровичем в Павловск, арестован и заключен в Ревельскую крепость. Через несколько дней к нему присоединился и Петр Грузинов. В июне их освободили, Евграф был даже зачислен в свиту е. и. в., но расположение императора оказалось переменчивым: как сказано в судебном деле, «за ложное рапортование себя больным» Евграф Грузинов вместе с братом был исключен из службы и сослан в Черкасск[167]. Головокружительная карьера закончилась не менее стремительным падением.

Источники не дают ответа на вопрос, в чем была истинная причина опалы. В литературе существует три версии. Официальной «Истории лейб-гвардии Казачьего полка»[168]

необходимо было не пустить и тени сомнений на величие и мудрость императора Павла I и не запятнать честь и благородство полковника Евграфа Грузинова и его младшего брата. «Жертвою интриг, свивших себе гнездо у подножия престола, в первую же очередь падают одни из верных слуг Государя – лейб-казаки свиты Е. И. В. полковник Е.О. Грузинов и его брат подполковник и георгиевский кавалер Петр»[169]. Интрига между тем состояла в следующем: Павлу I сказали, что против него готовят заговор на Дону, и предложили проверить это. Император пригласил к себе Евграфа Грузинова и спросил, не хочет ли он съездить на Дон[170]

. Тот согласился, это и послужило подтверждением измены. Далее – следствие. Донос – вещь по тем временам обычная, но, как правило, их анонимно писали. Но в документах ничего подобного мы не находим. Не говорит о доносе в своих весьма откровенных показаниях и сам Евграф Грузинов, да и император Павел I, при всей его горячности, едва ли был так легковерен. Потом, при подозрении на сколько-нибудь серьезный заговор, за доносом последовало бы немедленное следствие, причем в Петербурге, а не ссылка в Черкасск.

Совершенно по-иному, со ссылкой на личные архивы, рисует причину опалы историк Осип Гвинчидзе[171]. Разгневанный за какую-то дерзость Павел I сказал Петру Грузинову, что «велит снять его с лошади и прогонит в Черкасск нагайками подвязывать лошадям хвосты». На что Петр ответил: «Государь, в то время, когда Вы, Ваше Величество, еще потешались в Гатчине, я уже пролил кровь за отечество…» Павел I велел арестовать его и сорвал ордена. На это Петр сказал, что ордена ему дала Россия, а не он [то есть Павел. – Н. К.

]. Евграф Грузинов же навлек на себя гнев тем, что отказался принять дарованные ему 1000 душ крестьян[172]. Эта версия выглядит наименее правдоподобно. Евграф официально от крестьян не отказывался, и документы это подтверждают[173]

. Рассказ же о «дерзости» Петра Грузинова, наоборот, в материалах следствия не встречается. Он не фигурирует в качестве обвинения Петру Грузинову, хотя более тяжкое преступление, чем такая дерзость монарху, придумать трудно. Кроме того, ссылка О. Гвинчидзе на какие-то личные, нигде не хранящиеся, архивы звучит недостаточно убедительно.

Третью версию опалы предлагает исследование в журнале «Русская старина»[174]. Эта статья весьма лаконична. Ее автор старается не выходить за рамки военно-судебного дела, а потому не использует многие имеющиеся документы. Итак, «в августе 1800 г. Грузиновы были отданы под суд: младший – неизвестно за что, но дело его не имеет никакой связи с делом старшего брата. Евграф же Грузинов – за непростительные отзывы о государе императоре и за найденные у него бумаги с дерзновенными замыслами против Государя и Отечества»[175], собственно говоря, тоже неизвестно за что, так как характеристика этих «отзывов» также отсутствует.

Четвертую версию предлагает современный исследователь В.И. Лесин[176]. Он писал, что в марте 1798 г. Грузинов во главе полка был отправлен в Шлиссельбургский уезд «для поимки разного звания беглецов». Он получил 6 тыс. рублей для заготовления фуража и продовольствия, но наотрез отказался этим заниматься, чем вызвал гнев Павла I, что вполне понятно, так как он нарушил приказ. Он был вызван к императору в Павловск и посажен в крепость. Затем, как известно, прощен, восстановлен на службе и даже зачислен в свиту. Но Евграф, прослужив какое-то время, сказался больным и перестал выполнять свои обязанности, за что и был окончательно уволен и отправлен в Черкасск. Причину подобного поведения Лесин видит в нежелании его служить деспоту. Однако у читателя невольно встает вопрос: почему Е. Грузинов избрал столь сложный путь, когда он мог подать в отставку даже по действующим при Павле I требованиям? Почему он, кадровый офицер, пошел на грубое нарушение дисциплины, вместо того чтобы просто написать рапорт? Все эти соображения ставят под сомнение версию о том, что Е.О. Грузинов таким образом выражал свое недовольство правлением Павла I.