Крах политической доктрины императора Павла I, или Как нельзя управлять страной

Охлаждение императора в 1800 г. к своей семье стало серьезным обстоятельством, породившим нервозность в столичном обществе, и одной из причин заговора против Павла I. В 1799 г. в Россию приехал десятилетний принц Евгений Вюртембергский, который стал маленьким фаворитом Павла. В конце 1800 г. император даже захотел его усыновить. Вероятнее всего, это был минутный порыв рыцарской души Павла I, но в Петербурге тут же распространился слух, что император решил сделать принца Евгения наследником российского престола в обход своих сыновей. Были и другие версии о незавидной судьбе цесаревича Александра. Например, подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка М. Леонтьев так описывал циркулирующие слухи: «…Говорили, и с великой уверенностью, что Павел I намерен вскоре развестись с императрицей и жениться на Гагариной, что вся императорская фамилия развезется по монастырям, наследник посадится в крепость и объявятся наследниками трона будущие дети его и Гагариной»[154]. Конечно, это были только слухи, однако, учитывая переменчивый характер Павла I, у его подданных, включая старшего сына и наследника престола, были все основания опасаться, что эти слухи могут иметь под собой реальную основу.

Император, особо не задумываясь, ссылал за весьма незначительные промахи своих наиболее преданных сторонников: князя А.Б. Куракина, А.А. Аракчеева и др., все они в той или иной степени испытали на себе его гнев и немилость, и, как следствие, не смогли защитить от заговора.

Глава 7

Политическая оппозиция императору Павлу I

Четырехлетнее царствование Павла I было весьма насыщено событиями: указы о преобразованиях в тех или иных областях следовали один за другим. Непоследовательная сословная политика, зигзаги во внешнеполитическом курсе вызвали недовольство в обществе, прежде всего в офицерской среде. В предыдущих главах изложены основные направления внутренней и внешней политики императора Павла. Как уже говорилось, он мало чем отличался от своих предшественников, однако дьявол, как известно, кроется в деталях: мелочная регламентация, отказ признавать заслуги прежнего царствования, тотальное недоверие к людям оказались для Павла I роковыми и привели к широкому распространению оппозиции.

Император Павел страшно боялся, что «зараза» Французской революции распространится в России. С этой целью было запрещено ношение жилетов, круглых шляп, сапог с отворотами, отложных воротничков и т. д. Далее, всем предписывалось употребление пудры для волос, сами волосы рекомендовалось зачесывать назад, а не на лоб. Эти указания были изданы 7 ноября (то есть на второй день правления Павла Петровича). Утром 8 ноября эти правила были обнародованы, и полиция принялась следить за их выполнением. Очевидец тех событий записал: «Человек двести полицейских солдат и драгун, разделенных на три или четыре партии, бегали по улицам и во исполнение повеления срывали с прохожих круглые шляпы и истребляли их до основания; у фраков отрезали отложные воротники, жилеты рвали по произволу… Кампания быстро и победоносно была окончена…»[155]

Конечно, подобное мероприятие породило ропот недовольства в Петербурге. Политическую подоплеку этих мероприятий мало кто понимал. Большинство усматривало в подобных распоряжениях нового монарха лишь неприятие всего, что связано с екатерининским царствованием или желание всем доказать собственную власть. Н.П. Панин писал: «Мы здесь живем как на каторге, я пытаюсь идти против течения, но силы мне отказывают, и скоро, вероятно, это течение отнесет меня в какие-нибудь места отдаленные… Счастлив тот, кто живет за 2000 верст отсюда. Каждый день появляется какой-нибудь запрет. То дело идет о шляпах, то о брюках. Не знаешь, что и одеть»[156].