Крах Третьего рейха

«...Американцам удалось зайти в тыл нашим войскам, обороняющимся на саарском фронте. Сражавшаяся на Западном валу армия была отведена слишком поздно, и значительная часть ее попала в плен. Все это определило и моральное состояние солдат. Но еще хуже обстояло дело с гражданским населением, которое в ряде случаев выступило против своих же войск и помешало им держать оборону. Даже большинство возведенных в тылу противотанковых заграждений захвачено противником без боя».

На направлении вспомогательного удара войска 12-й группы армий, двигаясь на север и северо-восток,  1 апреля соединились в районе Липштадта с частями 9-й армии из 21-й группы армий, создав тем самым внутренний фронт окружения немецких воск в Рурском промышленном районе. В американский «котел» попали 18 немецких дивизий общей численностью 325 тысяч человек.

Достигнув успеха на первом этапе операции, англоамериканское командование решило перенести основные усилия на центральное направление. В подчинение генералу Брэдли была передана 9-я армия, в результате чего с 4 апреля все три американские армии устремились по кратчайшему направлению к Эльбе. 12 апреля войска 12-й группы армий вышли к Эльбе в районе Магдебурга. К 18 апреля полностью капитулировали и все окруженные союзниками немецкие войска.

19 апреля американцы овладели Лейпцигом. Выйдя на Эльбу, англо-американские войска фактически достигли установленных им рубежей продвижения по территории Германии. Впереди лежала столица германского рейха, на подступах к которой у немцев фактически уже не было никаких резервов. Путь к Берлину был свободен, а советские войска еще только пытались преодолеть эшелонированную оборону немцев на Восточном фронте.

Главнокомандующий союзными войсками Д. Эйзенхауэр именно в эти критические дни принял принципиальное решение: не поддаваться соблазну быстрого и легкого прорыва к столице рейха, а сосредоточиться на методичной «очистке» оккупированной западными союзниками территории от немецких войск и организации их капитуляции. Германия, как считал Эйзенхауэр, «имела два сердца: одно — индустриальное — Рур и второе — политическое — Берлин». В своих военных усилиях он намеревался сосредоточиться более на долине Рура, исходя из той идеи, что «если индустриальное сердце остановится, то политическое сердце умрет само по себе».

Исходя из принятых им решений, Эйзенхауэр 28 марта 1945 года послал на имя Сталина личное конфиденциальное послание, в котором он сообщал о своем намерении  не наступать в направлении Берлина и раскрыл советской стороне во всех подробностях построение своего боевого порядка. Тем самым он хотел избежать возможных недоразумений при встрече с передовыми советскими войсками и одновременно демонстрировал свою верность и приверженность идее сотрудничества между СССР и США после войны.

Сталин был до такой степени поражен телеграммой Эйзенхауэра, что даже не поверил в ее содержание. Он не ответил союзной стороне, которая запрашивала аналогичную информацию по построению боевого порядка советских войск. Одновременно Сталин приказал своим войскам ускорить наступление на Берлин и взять его в кратчайшие сроки.

Позиция Эйзенхауэра была не до конца понятна даже некоторым его непосредственным подчиненным — командующим войсками союзных армий, прежде всего англичанам. Когда передовые части союзников с ходу форсировали Эльбу, они ожидали приказа на бросок на Берлин. Однако 15 апреля командующий войсками 9-й американской армии генерал Уильям Симпсон получил жесткий приказ: приостановить движение. Он предполагал войти в столицу немецкого рейха через какие-то два дня. Однако его войскам пришлось ждать еще десять дней до встречи с советскими войсками на рубеже Эльбы...

Узнав о том, что Эйзенхауэр обратился напрямую к маршалу Сталину с посланием, в котором информировал последнего о своих планах остановиться на рубеже Эльбы, британский комитет начальников штабов выступил с осуждением этого шага главкома. Англичане даже попытались помешать передаче этого послания в Москву, мотивируя свою позицию необходимостью обсуждения данного шага на заседании Объединенного комитета начальников штабов союзников.

Американский комитет начальников штабов ответил, что задержка послания Эйзенхауэра будет полной дискредитацией или как минимум ударом по престижу всеми  уважаемого и достойного военачальника. Более того, Эйзенхауэр имел полное право обращаться напрямую к Сталину как главком союзных войск к главкому советских войск.