Красная луна. Советское покорение космоса

Его безграничное воображение рисовало будущее, где армады малых космических челноков бороздят космос, сообщаясь с настоящими цитаделями, плавающими на орбите. Туда прибывают новые пионеры, там проводятся научные эксперименты и наблюдения за планетой. Форпосты новых колонистов, раскинувшиеся по всей Солнечной системе, или стратегические бастионы для военных целей и контроля над старушкой-Землей. Все это, как считал Оберт, будет стимулировать развитие новых технологий в различных отраслях на благо человечества в целом[124].

Последний аргумент по-прежнему используется сегодня для оправдания огромных расходов на космические программы, но отношение к нему в обществе неоднозначное. Зачем тратить огромные ресурсы, чтобы летать туда, в космическую пустоту, когда еще так много нужно сделать здесь, на Земле, чтобы избавить людей от голода, страданий и болезней? В 1970 году, незадолго до успешного завершения космической программы «Аполлон», монахиня из города Кабве в Замбии, сестра Мария Юкунда, переадресовала этот вопрос Эрнсту Штулингеру (1913–2008), заместителю директора по научной части Центра космических полетов имени Джорджа Маршалла, находящегося в ведении НАСА, и ответственного за разработку пилотируемых миссий на Марс.

Бывший нацистский ученый, когда-то верный слуга фюрера в Пенемюнде, значит, человек, скорее всего, беспринципный, не выбросил провокационное письмо в мусорную корзину, а написал подробный ответ, ставший общественным достоянием^{32}. Его основным аргументом, если кратко, было сопоставление затрат и выгод. Инвестиция является успешной, если доход превышает объем вложений. Объясняя свою позицию, Штулингер в качестве примера вспомнил одну историю.

В средние века жил в Германии один граф, это был человек с добрым сердцем, он помогал бедным, давал им средства на жизнь и лечение от тяжелых болезней. Однажды граф встретил странного человека, который, казалось, играл с небольшими стеклянными линзами, устанавливал их в трубки и наблюдал таким образом за какими-то крошечными существами. Заинтригованный граф решил помочь этому человеку, профинансировав его увлечение. Тогда горожане рассердились и стали обвинять благодетеля в том, что он, по их мнению, тратит свои деньги на то, что они считали бесполезным занятием. А это был микроскоп, который помог человечеству бороться с причиной многих заболеваний. «Отдавая часть своих денег на исследования и открытия, – заключил Штулингер, – граф сделал гораздо больше для облегчения человеческих страданий, чем он мог бы сделать, отдав все свои деньги больным». Никто не знает, как сестра Мария Юкунда отреагировала на этот ответ, мудрый и жестокий в то же время. Возможно, она читала его, держа на руках чернокожего малыша с большими глазами, ввалившимися от голода и лихорадки.

Однако в те годы, когда активно действовало общество VFR, подобные этические вопросы даже не ставились. VFR было обществом любительским, оно мало отличалось по структуре, организации и целям от аналогичных объединений, процветавших с двадцатых годов XX века, в первую очередь в России и США, но именно оно сделало наиболее важные шаги в истории ракетостроения. Его члены занимались всем – от простых развлечений до настоящих исследований и проектирования ракет. Например, в 1926 году Герман Оберт и австриец Макс Валье (1895–1930), талантливый журналист с широкими научными интересами, физик по образованию, пытались усовершенствовать космическую пушку Жюля Верна. Они думали над тем, сможет ли такая пушка работать, ведь создать ее прототип невозможно (слишком большая)[125] и снаряд не может быть пилотируемым (ускорение убьет несчастных пассажиров). Через два года Валье стал сотрудничать с Фрицем фон Опелем над созданием экспериментального автомобиля с ракетным двигателем. 23 мая 1928 года в Берлине автомобиль Opel Rak2 побил скоростной рекорд, развив скорость 230 км в час благодаря тяге из 24 ракет. Управлял машиной сам Опель, этим рискованным мероприятием он хотел прорекламировать свою компанию по выпуску автомобилей. А Валье, кстати, вскоре погиб от взрыва ракеты, это случилось на испытательном стенде в Берлине в 1930 году – первая жертва на долгом пути космических завоеваний.